Дрожь - Мэгги Стивотер

— Туда что, пускают неграмотных? — поддела я его по старой привычке.

Джон ухмыльнулся; обстановка разрядилась, и он улыбнулся Сэму с выражением: «Ну-ну, удачи тебе», прежде чем скрыться в магазине. Сэм даже изобразил какое-то подобие ответной улыбки, впрочем не раскрывая глаз, как будто соринка из них никуда не делась. Оливия осталась стоять на тротуаре перед дверью, обхватив себя руками.

— Вот уж не думала, что увижу тебя в выходной на улице в такую рань, — заметила она. Ее слова были обращены ко мне, но смотрела она на Сэма. — Я думала, по выходным ты впадаешь в спячку.

— Сегодня не впала, — откликнулась я. Мы с ней столько времени не разговаривали, что я, похоже, разучилась делать это. — Решила попробовать, как это.

— Забавно, — сказала Оливия.

Она все еще поедала глазами Сэма; в воздухе висел невысказанный вопрос. Мне не хотелось их знакомить, раз уж Сэму было так неуютно в присутствии Оливии с ее камерой, но я же видела, какими глазами она смотрит на нас, на разделявшее нас расстояние, на то, как оно изменялось, стоило одному из нас сдвинуться с места и привести в действие связывающие нас незримые узы. И на наши мимолетные прикосновения. Ее взгляд не оставил без внимания и то, как легко он коснулся моего локтя, как уверенно, по-хозяйски другая его рука лежала на ручке дверцы машины. Как будто он по-свойски чувствовал себя в «бронко» и рядом со мной. Наконец Оливия спросила:

— А это кто?

Я взглянула на Сэма, ища поддержки. Его веки все еще были опущены, скрывая глаза.

— Сэм, — произнес он тихо.

Голос у него был какой-то не такой. Он не смотрел на камеру, но я прямо-таки кожей чувствовала его внимание к ней.

— Это Оливия, — сказала я; в моем голосе невольно прозвучали те же встревоженные нотки, что и у Сэма. — Олив, мы с Сэмом встречаемся. Ну, то есть он мой парень.

Я ожидала, что она не удержится от комментария, однако она сказала:

— Я тебя узнала. — Сэм у меня за спиной напрягся, но тут она добавила: — Ты из этого книжного?

Сэм вскинул на нее глаза, и она еле заметно кивнула.

— Точно. Из книжного.

Не разжимая рук, она принялась водить пальцами по шву свитера, однако взгляд ее был прикован к Сэму. Похоже, она пыталась подобрать слова.

— Я... ты носишь контактные линзы? Прости за прямоту. Тебя, наверное, все время спрашивают.

— Да, — сказал Сэм. — Спрашивают. Ношу.

На лице Оливии отразилось что-то похожее на разочарование.

— Прикольные, — сказала она наконец. — Э-э... Приятно было познакомиться. Прости, — сказала она, обращаясь ко мне. — Глупо было ругаться из-за такого пустяка.

Все, что я собиралась ей сказать, немедленно вылетело у меня из головы.

— И ты меня прости, — ответила я немного неубедительно, потому что не очень понимала, за что именно извиняюсь.

Оливия взглянула на Сэма, потом снова на меня.

— Ну да. Я просто... Можешь мне позвонить? Потом?

Я захлопала глазами от удивления.

— Ну да, конечно. Когда?

— Я... вообще-то давай я сама тебе позвоню? Я пока не знаю, когда будет подходящий момент. Хорошо? Я позвоню на мобильный?

— Да пожалуйста. Ты точно не хочешь куда-нибудь пойти и поговорить?

— Э-э... нет, сейчас не могу. Джон ждет. — Она покачала головой и снова взглянула на Сэма. — Он хочет со мной пообщаться. Но как-нибудь потом — обязательно. Спасибо, Грейс. Правда. Я так жалею, что мы с тобой поссорились из-за ерунды.

Я сжала губы. За что она меня благодарит?

Из дверей магазина высунулся Джон.

— Олив? Ты идешь или нет?

Оливия помахала нам рукой и скрылась в книжном, звякнув дверным колокольчиком на прощание.

Сэм обхватил голову руками и судорожно вздохнул. Потом принялся ходить кругами по тротуару, не опуская рук.

Я прошла мимо него и дернула на себя дверцу машины.

— Ты скажешь мне наконец, что происходит? Ты просто не любишь фотографироваться или тут что-то серьезнее?

Сэм обошел «бронко» и, усевшись на водительское сиденье, захлопнул дверцу, как будто хотел оставить Оливию и наш странный разговор за пределами машины.

— Извини. Я просто... на днях видел одного из волков, к тому же у меня и так из-за Джека нервы на пределе. А Оливия... она же вечно нас фотографировала. В волчьем обличье. А у меня же глаза... я испугался, что Оливия знает про меня больше, чем говорит, ну и сорвался. Я знаю. Я вел себя как полный псих.

— Угу. Повезло тебе, что она вела себя как еще более полный псих, чем ты. Надеюсь, она мне позвонит.

Меня грызло беспокойство.

Сэм коснулся моего локтя.

— Пойдем куда-нибудь поедим или поедем домой?

Я застонала и прижала ладонь ко лбу.

— Поехали домой. Господи. Мне так не по себе. Скорее бы выяснить, что у нее на уме.

Сэм ничего не ответил, но я не обиделась. Я вновь и вновь прокручивала про себя слова Оливии, пытаясь понять, почему наш разговор вышел таким неловким и что осталось недосказанным. Надо было еще поговорить с ней после того, как она попросила прощения. Но что еще можно было сказать?

Домой мы ехали в молчании, пока до меня не дошло, как эгоистично я себя повела.

— Прости, я испортила все свидание. — Я накрыла ладонью свободную руку Сэма, и он сплел свои пальцы с моими и сжал их. — Сначала распустила нюни, чего вообще-то никогда не делаю, а теперь Оливия совершенно выбила меня из колеи.

— Заткнись, — ласково сказал Сэм. — У нас еще весь день впереди. И потом, приятно в кои-то веки видеть твои... эмоции. Не все же тебе быть стоиком.

Эта мысль меня насмешила.

— Стоиком? Мне это нравится.

— Я так и думал. Но приятно ради разнообразия какое-то время не побыть размазней.

Я рассмеялась.

— Вот уж кем-кем, а размазней я бы тебя никогда не назвала.

— Так ты не считаешь меня нежным цветочком но сравнению с собой? — Я снова рассмеялась, и он настойчиво поинтересовался: — Ладно, а кем тогда ты бы меня назвала?

Я откинулась на спинку кресла и задумалась, и Сэм с сомнением поглядел на меня. Для сомнений у него были все основания. Я не слишком хорошо управлялась со словами — во всяком случае, с абстракциями и описаниями.

— Ты — человек тонко чувствующий, — отважилась я.

Сэм перевел:

— Слезливый.

— Творческая личность.

— Несчастный эмо.

— Вдумчивый.

— Жертва фэн-шуй.