Арканмирр - Петр Верещагин

Пламя угасло. Обезглавленное тело колдуна по-прежнему стояло на арене и не собиралось падать. Напротив, он поднял короткий меч и нанес удар — неловко, без воодушевления, но с четкой уверенностью в своей цели. Адаманит столкнулся с мифрилом и высек целый сноп искр. Одна из них коснулась бледной кожи Дран Драггора — и лежавшая на песке голова завопила. Да так, что я чуть не оглох.

Ага! Отрубив у мертвого колдуна сжимающую меч кисть, я перехватил мифриловый клинок в левую руку и чиркнул им по адаманитовому лезвию, направляя сноп искр в противника. Тот подался назад, но я только усилил натиск. На мертвенно-бледной коже (а какой, собственно, она должна быть у мертвеца?) расцвели зеленые язвы, растущие прямо на глазах…

— Победа моя! — воскликнул Оркулс, торжествующе взглянув на соперника.

— Уговор есть уговор, — вздохнул Кватис, — хотя мне бы и хотелось выторговать у тебя твою… подружку.

Я осознал, что речь шла об Искательнице, и недоверчиво посмотрел на нее. Фрейя явно пропустила эти слова мимо ушей, занятая своим соколиным плащом.

Вот, наконец, она вставила на место все перья и взлетела в птичьем облике.

«За мной!» — прозвучал ее мысленный голос.

Я кивнул и, спрятав в ножны оба меча, пошел следом.

Владычица описала пару кругов над подобием колодца, обнесенного аккуратной каменной оградой.

— Что, прыгать? — спросил я, надеясь на отрицательный ответ.

Надежды не оправдались.

Я вздохнул и шагнул в пустоту.

В темноте мелькали разноцветные всполохи и искры, взад и вперед носились шипящие огненные ленты; где-то вдали гремел гром, падал на наковальню молот, звенели отточенные клинки… Весьма насыщенная жизнь у тех, кто тут обитает, подумалось мне.

Мерцающие белые клинья очертили впереди зубастую пасть какой-то колоссальной твари, способной за один раз заглотнуть целую роту. Я выхватил меч, хотя и не очень-то представлял себе, чем он может тут помочь.

Ан нет, помог. Когда зубы сомкнулись за моей спиной, а я ощутил впереди нечто вещественное, оба меча завертелись в моих руках подобно крыльям мельницы в ураган. И клинки врубились в это нечто, исторгнув из него вопль боли и дурно пахнущую жидкость. Прорубаясь сквозь нечисть, я продолжал думать о том, что впереди ожидает что-то куда худшее…

Свет и чистый воздух! Какое наслаждение!

Свет, правда, исходил от чадящего факела, а «чистый воздух» походил скорее на тот, что выходит из дымовой трубы, но я был доволен и этим.

Факел был воткнут в стену, а стена поддерживала хлипкую лестницу… на которой я каким-то образом очутился. Снизу исходил свет, окрашенный в кровавые тона, оттуда же доносился запах серы. Похоже, спускаться не стоило, так что я полез наверх.

Подъем длился почти час, и я уже начал уставать, но тут лестница закончилась. На площадке перед железной дверью находились два зверообразных стража, которые мирно дремали, опершись на зловещего вида алебарды.

Прекрасно, пусть спят. Я тихо скользнул к двери. Незаперто. Осторожно толкнул одну створку, открыл лишь настолько, чтобы просочиться внутрь, и так же бесшумно закрыл. Вот образцовые стражники — делают свое дело и не мешают другим делать свое.

За дверью была широкая каменная лестница, на которой лежал толстый мягкий ковер. Идеально. Ни одного стражника вокруг и открытая дорога для продвижения… куда-то. Я почти расслабился, однако не настолько, чтобы снять левую руку с эфеса мифрилового меча.

Лестница привела меня к следующей двери. Стражников по-прежнему не было, но дверь — какая наглость! — оказалась заперта и лишена замков. С этой стороны, по крайней мере. Я закрыл глаза, пытаясь мысленно нащупать запор, и вскоре преуспел. Однако по-прежнему не понимал, как же он должен отпираться.

Пришлось применить столь нелюбимый мною метод, именуемый в Гильдии Воров «кувалдой в дверь». Кувалды у меня, конечно, не было, зато имелся адаманитовый меч, который сломать практически невозможно. Я и рубанул со всей силы. Дверь-то он рассек и даже разрубил запор. Пинком я распахнул двери — и тут же оказался лицом к лицу с ордой враждебно настроенных демонических существ, облаченных в пластинчатые латы и размахивающих изогнутыми клинками.

Отскочив назад, я выхватил второй меч и принял боевую стойку. С жуткими воплями стражники бросились на меня, и бой превратился в мешанину стали, криков и крови…

— «Тигр в Огненном Кольце» хорош, если есть время и пространство для маневра, — говорил Янг-Цзе.

По его слову восемь младших учеников атаковали, а мастер мгновенно возник в восьми местах сразу и, уложив их на пол, продолжил свою лекцию:

— Когда бой идет в галерее или коридоре, лучше пользоваться серией «Тигр в Ущелье».

И Янг-Цзе, не меняя темпа речи, поверг на пол еще пятерых учеников, изображавших теснящихся между стенками стражников. Учитель прошел обратно в центр зала и объяснил каждое движение.

— Если отсутствует свобода движений — низкий потолок или что-то в том же духе, — стоит опробовать стиль «Тигр в Клетке».

Он показал: ни одно движение не выходило за край незримой сферы шестифутового радиуса, и ни один из шестов, которыми усердно орудовали ученики, не задел мастера.

— Однако в том случае, когда противники просто стараются задавить тебя массой, не утруждая себя понятиями боевого искусства, с ними может бороться лишь «Тигр в Логове».

Янг-Цзе сделал одно неуловимое движение — и шесть учеников полетели во все стороны, отброшенные могучей лапой Тигра.

Уроки вспомнились вовремя. Разметав первые ряды врагов, я начал планомерно теснить их назад, не обращая внимания на ту интересную деталь, что их было много, а я — один. Они, похоже, также не оценили эту странность, будучи всецело поглощенными спасением собственных шкур.

Я прошел в распахнутые двери — и передо мной открылся Город.

Обрывки древних легенд и невнятных пророчеств, которые я никогда не воспринимал всерьез, сошлись воедино. И моя своенравная память подбросила название — Город Зверя. Город, над которым зловеще мерцали семь красных колец, превышал по размерам десяток, если не сотню обычных. Сколько тысяч — миллионов? — обитателей было у него; сколько поникших душ переварили за века — тысячелетия? эпохи? — его железные печи; сколько героев приходили сюда с жаждой мести в сердце и гибли в неравной схватке с кошмарами Города…

Приди и узнай, сказал Зверь. И пойми.

И я пошел.

Улицы убегали у меня из-под ног, стремясь отбросить, расплющить о стену ближайшего здания; переулки раскрывали свои черные пасти, стремясь поглотить дерзкого смертного; воздух пытался обратиться внутри моих легких в расплавленный свинец, лишь бы остановить…

Я стиснул зубы и крепче сжал рукоять меча. Если меня хотят остановить — значит, боятся! Раз боятся — значит, есть отчего! И не будь я Йохан Неукротимый, если уступлю сейчас, пройдя столько испытаний до того!