Хозяин янтаря - Александр Шакилов

Твою мечту! Да! Выбрались! Зона, Зона, ты опять поражаешь меня. Столько лет хожу по твоей земле, а все не могу понять тебя до конца. Ну почему в паре метров позади — смертельный уровень радиации, целое поле, на которое не рискуют заходить мутанты, а тут фон в норме, спокойствие, безопасность и можно уронить Чингиза, а то слишком расслабленно повис на мне?!

Фикус его знает почему. Люди потому и живут рядом с Зоной, что опасности в ней компактны и радиоактивную пыль не выносит за Периметр. Разве что иногда поморосит легкий кислотный дождик у наружного контура, но это скорее исключение, чем правило.

— Сколько у нас времени на все про все? — Чингиз поморщился. Хорошо, видать, ногу подвернул.

— Не знаю. От Кажана зависит. Если поднял тревогу, то нас уже ищут, и там, куда мы идем, ждет засада.

— А если нет? Ему не надо, чтобы ты восстал из мертвых. Он за тебя и так получил нагоняй от начальства. Зачем майору ворошить былое?

Я думал об этом. Кажану лучше забыть о том, что я наведался к нему в гости. А то опять начнут копать, что да куда. Ох, не поздоровится майору. Снимут его, отправят на пенсию. А он привык к Периметру. Ему в родной город Запорожье возвращаться без интереса. Что его там ждет? Отравленный металлургическими заводами воздух и грязный Днепр? Жалкая пенсия, которой не хватит и на хлеб? Некрасивая жена, пилящая по поводу и без?.. Нет, Кажан меня не выдаст.

А вот Джанки может. Быки из клуба меня точно запомнили. И бомжи. И Бондарев, новый командир чернобыльского ОМОНа. Короче говоря, наследил я по самое не хочу. И надеюсь еще, что пустят к Профессору, дадут по душам потолковать о том, куда делись гауссганы.

Ну-ну. Простота хуже воровства.

Дыхание мое почти восстановилось. Теперь определимся с ногой Чингиза и потопаем дальше. Есть у нас время, нет, примем точкой отсчета здесь и сейчас. Типа еще сутки мы в шоколаде, а потом начнутся неприятности. Почему именно сутки? А потому что я так решил.

— Двадцать четыре часа, браток. Надо спешить. Но бежать по Зоне — себе дороже. Не заметишь, как вляпаешься в аномалию. Вот решим твой вопрос и…

Я накаркал — не заметил аномалию. Как последний отмычка первого дня в Зоне наступил на «жадинку» и завис на ней. И конечно же ловушка сработала. Муха на стекле, Чингиз? Не угадал. Я — муха на липкой ленте: хоть жужжи теперь, хоть плачь, а грехи не дают и шага ступить.

Опять дежавю? В развалинах, где братья по оружию искали сбитый вертолет, Бычок угодил в такую же аномалию, только очень сильную. Хозяева издеваются надо мной, подсовывая одни и те же ловушки! Мол, тебя, Край, жизнь ничему не учит!

А таки не учит, все верно…

«Жадинка» поначалу была слабой, датчик аномалий на нее даже не отреагировал. Но теперь она набралась силы — и прибор в кармане завибрировал, предупреждая об опасности. Поздно, дорогой мой, раньше надо было! Теперь-то уж чего, когда я не могу оторвать ногу от земли?!

— Эй, Край, у тебя такая рожа, будто ты обделался и воды нет. — Чингиз принял дозу обезболивающего из фляги и теперь ему вообще всё пофиг. Небо у него в алмазах и мир прекрасен, как в семнадцать лет, когда кажется, что до повестки еще как до Киева на четвереньках.

— Да так. В «жадинку» вступил. И прилип.

— Ты?! — не поверил Чингиз. — Ты вступил в «жадинку»?!

— Нет, тля, в партию!!!

Чингиз расхохотался. А смеяться взахлеб он горазд: минуту может на одном вдохе трястись, а то и две. И конечно же, отдавшись процессу, он перестал реагировать на внешние раздражители. На меня — в первую очередь. А ведь с каждым мгновением аномалия становилась сильнее и мои шансы на пенсионное будущее стремительно сокращались.

«Жадинка» — чуть ли не самая безвредная аномалия. Попавшему в нее надо быть расторопней — и о пережитом страхе потом будет стыдно вспомнить. Но если случай запущенный, то… В барах мне частенько попадались безногие сталкеры. Иногда, чтобы выжить, приходится чем-то жертвовать.

Насмеявшись вдоволь, Чингиз похромал ко мне. Его душили отдельные всхлипы, грозящие перейти в новый при ступ хохота. Ну, ничего, дай мне только выбраться из аномалии, Тимурчик, и я покажу тебе, где псевдопсы зимуют!..

Тут же, как по заказу, из густого кустарника, разросшегося чуть левее, выглянули три уродливые морды. Псевдопсы! Я вскинул автомат. Морды мгновенно скрылись за ветвями, покрытыми желто-оливковой листвой.

Чингиз подавился смехом, решив, что оружие я наставил на него.

— Ты чего, Край?! Не дури! Я ж не со зла!

— Псевдопсы, — пояснил я. — За тобой в кустах.

Чингиз медленно обернулся — и конечно же никого не увидел. На его месте я бы тоже подумал, что у товарища проблемы с чайником. Перегрелся малость. Ну да фикус с военсталом, не маленький, как-нибудь разберемся. Хуже, что мутанты нами заинтересовались.

На этих тварей устроили настоящую облаву, и потому они стали очень осторожными — людей научились бояться, маскируются так, что в шаге пройдешь — не увидишь мутанта. Оно для здоровья полезней: с глаз долой, живее будешь. А там вдруг мода на меха пройдет, промысел зачахнет, и все вернется на круги своя.

Странно, что они дали себя обнаружить. Странно, что они вообще подошли к нам так близко. Это плохо. Это очень плохо. Это может значить только одно — мутанты так голодны, что готовы рискнуть своими жизнями. Не уверен, что наши мослы такие уж вкусные, но на безрыбье и бродяга — свиная отбивная.

В последний раз в этом секторе Зоны я видел псевдопсов с полгода назад. Их почти всех отстреляли, позарившись на хвосты, из которых шьют шубки для столичных модниц. И надо было повстречать этих зверюг, когда Чингиз подвернул ногу, а я застрял в «жадинке»?!

— На твой хохот сбежались мутанты со всей округи. Быть громким в Зоне — смертельно опасно, точно говорю.

— Да ладно тебе, Край. Опусти автомат, и мы обсудим наши проблемы. Я действительно вел себя шумно, но я готов признать свои ошибки и…

Чингиз Что-то плел о мире, дружбе, жвачке и столешнице с табуретом переговоров, а я изучал кусты за его спиной, из которых опять показались оскаленные морды. Надо стрелять так, чтобы случайно не завалить военстала. Есть риск, что зверье кинется в сторону — и я смешу линию огня, зацепив товарища.

— Ложись, — скомандовал я.

— Что?! — вытаращился на меня Чингиз.

По задумчивости в карих глазах я понял, что он решает, как бы незаметно вытащить из кобуры пистолет и обезвредить психа — меня! — выстрелом в лоб.

Я же смотрел на поджарую суку, от голода совсем потерявшую страх. Не сводя с меня печальных гноящихся очей, она медленно вышла из кустов на полусогнутых лапах. Псина понимала, что за штуковина у меня в руках. Понимала и то, что ей нельзя подставляться, потому и пригибалась к земле. Мы — ее последний шанс выжить. Или она перегрызет мне горло, а потом наестся требухой Чингиза, или… Второго варианта у нее просто не было.