Ричард де Амальфи - Гай Юлий Орловский

На всякий случай я рассказал, пользуясь отсутствием посторонних ушей, про мой мир, про автомобили, самолеты и прочие средства передвижения, посетовал, что у них свои достоинства, но и свои ограничения. Упомянул, что я не совсем дурак, могу понять и оценить то, что другие не поймут, так что со мной можно быть более откровенным, чем с другими.

Зайчик ничего не ответил, да я, честно говоря, не очень-то и надеялся, это просто бросаемые наугад в темноту камешки: вдруг да какой попадет в нужную кнопку. Ничем не рискую и ничего не теряю, разве что посотрясал воздух, я же не орал и не пел, а почти шептал: если у коня есть сенсоры, то услышит. А сенсоры еще какие: мой свист различает черт-те откуда!

Зайчик, как я понял, возвращается по своим следам, я в следах не разбираюсь совершенно, не феодалье это дело, я бы попер просто по вектору: тогда солнце жгло в правое ухо, а теперь пусть печет в левое.

Местность слишком быстро перешла в гористую, нехорошо гористую: слишком свежие эти обрывистые утесы, разломы, трещины. В геологическом, понятно, смысле: если нормальным горам по миллиарду лет, а самым молодым – по триста миллионов, то этим не больше пяти-шести тысяч лет, а это мгновение для таких процессов.

Впереди шумел и грохотал водяной поток, я его не видел, пока впереди не показался узенький каменный мостик совершенно без перил. Даже без крохотного бордюра, каким отделяют проезжую часть от пешеходной: ширина около полутора метров, ровный камень, мостик выгнут дугой…

Я вздрогнул и остановил коня. Мост перекинут над страшной пропастью, где на самом дне ревет и несет воды эта жуткая горная река. Стены отвесные, безжизненные, хотя и успокаивающе поросли зеленым мхом и даже травой, больше похожей на водоросли.

– Я здесь не пройду, – сказал я нервно и пугливо оглянулся, никто ли не услышит. – Не селенит, чтобы вот так над пропастью во ржи по бревнышку.

Зайчик фыркнул, в нетерпении топнул копытом. Из-под подковы брызнули красноватые искры. Я привстал в стременах и взглянул вперед, стараясь не смотреть вниз. Там далеко мои спутники разделывают дракона. Сюда сможем добраться разве что к вечеру, но все же доберемся… возможно. Но если проедут они, то для меня будет позор…

– Ладно, – сказал я хриплым голосом, – уговорил. Ведь как-то же попал на эту сторону? Только закрою глаза.

Я в самом деле чуть опустил веки и вскинул голову, стараясь смотреть на облака и верхушки деревьев, но ни в коем случае не опускать взгляд ниже. Все мы такие: легко пройдем по бревну, что лежит на полу, но обязательно сверзимся, если его поднять хотя бы на метр выше.

Прогрохотали копыта, потом сильный толчок, короткий полет и снова грохот копыт, я поспешно перевел Зайчика на обычную иноходь. Какой же все-таки здесь древний мир: среди леса, древнего и дремучего, возвышаются исполинские статуи, явно высеченные из цельных кусков камня, каждая высотой с трехэтажный дом, изображает массивных птиц, если это птицы, во всяком случае клювы я распознал, головы сидят на узких плечах, дальше туловище расширяется, уходя в землю. На теле старательно вырезаны крупные перья, наползающие слоями, наподобие чешуи. Видны остатки гребней, темные впадины на месте глаз, ноздри на массивных клювах, но мелкие детали сгладили дожди и ветра.

Сердце стиснулось, как будто попал совсем на другую планету. Что за народ здесь жил, что изобразил настолько чуждых богов, а если это не боги, то кто?

Конь шел быстрой рысью, но не успел в галоп, из леса громкий треск, через кусты ломится какой-то зверь. Рука метнулась к рукояти молота, над зелеными ветвями мелькнула храпящая конская морда, кусты распахнулись, на конской спине почти лежит всадник, обхватил коня за шею. Кровь залила лицо, кожаный кафтан и штанина пропитались кровью.

Он увидел меня, прокричал слабым голосом:

– Ваша милость!.. Ваша милость, там моя госпожа…

Он начал сползать с седла, я двинул коленом, Зайчик мигом оказался с ним рядом. Придержав его на седле, я спросил быстро:

– Ты чей?

– Люди Черного Волка…

– И что с нею?

– Напали, – прошептал он. – Все убиты!.. Мы победили, враг бежал, но госпожа осталась одна… и тоже…

Он умолк, глаза закрылись. Я помог сползти на землю, Зайчик вскинул голову, всхрапнул. В багровых глазницах полыхнул огонь, из глаз пошел алый свет. Я чуть стиснул коленями, направляя в ту сторону, откуда примчался раненый.