Свободный полет - Сергей Бадей

– Это ты о чем? – подозрительно поинтересовался Семен.

– Ну про то, что ты там, в штанах, скрываешь.

Я с интересом наблюдал, как меняется цвет лица Семы. Он побагровел и с яростью посмотрел на меня.

– Я тебя сейчас!.. – просипел он сдавленным голосом, хватаясь за лук.

– Да что ты так воспринимаешь? – удивился я, готовясь обрезать ремешок, на котором крепился колчан со стрелами. Если Семен до него доберется, то парочка острых приправ моему желудку будет обеспечена. – Просто речь зашла об этом. Вот я и спросил. Можешь толком объяснить?

– Тебе Мармиэль придал иллюзию внешности эльфа, – ехидно заметил Сема. – Вот сними штаны и сам посмотри, что там не так.

– Он придал внешность эльфа только моему лицу, – парировал я. – Остальных характерных деталей он не касался. Так это правда, что там у тебя три штуки?

– Да нет же! – покраснел Семен. – Все там нормально.

– И с самого начала нормально было? – не унимался я.

– Ты что?! – снова взъярился Семен. – Это уже ни в какие ворота не лезет! Раньше у меня и уши были нормальными, и все остальное! Не зли меня!

– Да я-то откуда знаю? Если судить по речам Мармиэля, то ты раньше очень удачно скрывал свою истинную суть.

– Нет, я когда-нибудь прибью этого подлого представителя человечества! – мечтательно проговорил Сема. – Мне только благодарны за это будут. И как это меня угораздило стать его другом?

– Напомнить? – прищурился я.

– Да нет, – вздохнул Сема. – Если бы тогда, на дискотеке, не ты, то хороший мордобой мне был бы обеспечен.

– Не мордобой, а мордоизбиение, – поправил я. – Мордобой получился со мной. Славно я тогда оторвался!

– Угу! – кивнул Сема. – Уже тогда твоя варварская натура проглядывала. А ведь из порядочной семьи, папа – кандидат наук, мама – инженер. И как их угораздило такого сына?..

– Эй! Договаривай! – насторожился я. – Ты хотел сказать, что в чем-то другом я изменился?

– Ну, – уклончиво сообщил Семен, – я пока только собираю данные. Систематизировать я их буду позже.

– Муля! Не нервируй меня! – прорычал я, вспомнив почему-то незабвенную Фаину, а заодно и «Подкидыша».

– Ты уверен, что в физиологическом плане ты остался прежним? – хитро поинтересовался Сема.

– Ну после муштры Орантоэля, я конечно же изменился, – вынужден был признать я и тут же перешел в атаку: – Я уже не говорю о твоей семье! Такие порядочные люди, а сын мало того что эльф, так и с самого рождения удачно прикидывался человеком.

Семен попытался пнуть меня ногой, выдернутой из стремени, но я придержал Джупана, и пинок попал в пустоту.

Вот так, препираясь и подкалывая друг друга, мы и проделали весь путь до замка барона, который вырастал вверх по мере приближения к нему.

Замок был грандиозен и построен в лучших традициях Средневековья. Я не специалист в вопросах фортификации. Как-то не возникало у меня такой нужды. Но если одной из функций этого замка была задача внушить уверенность в неприступности оного, то эта функция была выполнена на все сто!

Все это было выстроено в форме квадрата с опорными башнями на углах. Высота стен составляла, по моим подсчетам, метров этак пятнадцать. А если учесть, что вокруг замка еще был вырыт ров, заполненный водой, то преодолеть с ходу эти стены становилось делом весьма затруднительным.

Замок был, ввиду заходящего солнца, закрыт для посещений. Мост уже был поднят надо рвом и удерживался двумя мощными цепями.

– Ну и как же мы сможем туда попасть? – печально поинтересовался я, прикидывая расстояние до вожделенного входа.

– Интересно, а тут есть какой-нибудь постоялый двор? – вторил мне Сема.

Наше прибытие не осталось без внимания местной публики, состоящей в основном из крестьян. Они начали кучковаться поблизости от нас, рассматривая это чудо (то есть нас с Семеном) с бесцеремонным любопытством и комментариями.

– Это кто? – донесся до меня женский голос.

– Дык эльфы это! – авторитетно ответил мужской бас.

– А откель ты, Рубоп, знаешь, что это эльфы?

– Дык ты на ихние ухи посмотри!

– Ой, мамочки! Такие милые, а ухи-то! Кто ж их так?

– Да никто, Орсана! У них от рождения они такие.

– Ой, бедненькие!

Я хмыкнул и тихо обратился к Семену:

– Теперь я знаю, почему человеческие женщины так к эльфам стремятся.

– Почему? – безучастно спросил Сема.

Видно было, что разговоры крестьян его не очень интересуют. Он обдумывал проблему ночлега.

– Да они жалеют эльфов! Вы такие милые, но ухи вам кто-то нехороший испортил, – хихикнул я.

Семен кинул на меня уничтожающий взгляд, но препираться не счел нужным.

– Эй, честной народ! – обратился он к кучке крестьян. – Тут переночевать есть где?

– Дык есть, как не быть, – выступил вперед рослый мужик. – Вона в замке можна. У гыспадина барона.

– А как же это? – указал на мост Семен.

– Дык покричать надобно! – поучительно изрек мужик. – Гыспадин, значицца, услышит и мост велит опустить. Он гостей любит!

– «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь…» – пробормотал я пришедшие внезапно на ум слова из «Горя от ума».

– Ну и кто кричать будет? – задал новый вопрос Сема.

– Дык вона… Пущай Рубоп и крикнет. У него голос такой, что даже коровы приседают от его рева. Рубоп! А ну крикни, что тут гости к гыспадину барону!

Из толпы выдвинулся индивид. Это был здоровый дядя. Черные кучерявые волосы образовывали на его голове что-то наподобие вороньего гнезда. Черная же борода лопатой лежала на выпирающем животе. Он вежливо, прикрыв ладошкой рот, кашлянул и изрек:

– Отчего же? Можно и крикнуть.

Потом немного подумал и осведомился:

– Вам как надобно, чтобы все тама на стены высыпали али только разбудить?

– А они что, уже спят? – удивленно спросил Семен.

– Дык кто ж их знает? Нам сие неведомо. Благородные – они и есть благородные.

– Тогда только разбудить, – решил Сема.

Рубоп кивнул и повернулся к стене замка. Он прикрыл глаза, с шумом набрал в грудь воздуха и гаркнул:

– Гости к гыспадину барону!

Сказать, что это прозвучало громко, – значит ничего не сказать! Это прозвучало оглушающе громко! Ну мы-то были предупреждены, но коням-то никто не разъяснил, что будет такое! Джупан и Орис, как это положено благородным скакунам, взвились на дыбы. Если бы мы не уцепились всеми конечностями за все, что могло нас удержать, то самым позорным образом оказались бы на земле. У Леблона случилось избавление пищевода от наполовину переваренной шляпы. Он выпученными от ужаса глазами пялился на мужика, пытаясь подобрать разъехавшиеся ноги.