Каста мимов - Саманта Шеннон

– По-твоему, победа над рефаитами положит конец инквизиции? Не тешь себя пустыми иллюзиями. Фрэнк Уивер и правительство не примут тебя с распростертыми объятиями, если уничтожишь их хозяев.

– А по-твоему, не стоит и рыпаться? Подумай, Джекс, кто возглавит Четвертый Первой, когда эти ребята явятся по нашу душу.

– Осторожно, Пейдж. Ты ступаешь на опасную территорию.

– Хочешь сказать, лезу на твою?

Этого Джекс не мог стерпеть. Одной рукой он швырнул меня к шкафу и прижал к полкам. Вот где силища, а по виду и не скажешь. Сверху слетел флакончик снотворного и разбился вдребезги.

– Джексон! – возмущенно рявкнул Ник, но того было уже не остановить.

Тонкие пальцы больно сдавили мое предплечье с навеки отпечатавшейся меткой полтергейста.

– Теперь слушай внимательно, лапушка. Я не позволю своей подельнице шататься по улицам и нести всякую чушь, как будто она сбежала из Бедлима. Особенно в преддверии битвы за власть. – Между бровями у него залегла треугольная складка. – Думаешь, наши небожители поддержат мою кандидатуру, если узнают, что я купился на сказочки про великанов и ходячих мертвецов? Как думаешь, почему я помешал тебе рассказать все Аббатисе? Откуда у тебя уверенность, что нам поверят на слово, а не высмеют, как полных идиотов?

– В этом все дело, Джекс? – ухмыльнулась я. – После стольких лет ты по-прежнему боишься стать посмешищем?

Он улыбнулся одними губами:

– Как человек щедрый, даю тебе еще один шанс. Последний. Либо ты со мной, сидишь себе и в ус не дуешь под защитой сектора, либо можешь попытать удачи на улице, где тебя даже слушать не захотят, а в конечном итоге вздернут за убийство Гектора. Единственная причина, по которой ты еще жива, лапушка, – это мое заступничество. Будешь дурить, лично поставлю тебя перед советом, пусть полюбуются на твою отметину.

– Ты не посмеешь! – вырвалось у меня.

– Ты и понятия не имеешь, на что я готов, лишь бы уберечь Лондон от войны. – Сжав напоследок пальцы, Джексон выпустил мою руку. – На днях распоряжусь, чтобы закрасили солнечные часы от греха подальше. У тебя два пути, Пейдж: либо стать подельницей темного владыки, либо добычей для ворон. Но учти: предпочтешь второй вариант, все сразу узнают, что ты теперь на вольных хлебах. Как тогда, перед твоим возвращением к «Печатям». В конце концов, если не Бледная Странница, кто ты вообще есть?

Он вышел из комнаты. Я пинком перевернула корзину с безделушками для рынка и опустилась на кровать, подперев голову здоровой рукой. Ник устроился напротив и сжал мое плечо.

– Пейдж?

– Это укрепило бы Синдикат. – Я с трудом переводила дух. – Нужно только убедить их…

– Допустим, тебе удастся раздобыть доказательства насчет рефаитов. Проблема в том, что правда уничтожит Синдикат в его нынешнем виде. Ты хочешь использовать его силу во благо. Джексон категорически против этого. Ему надо сидеть на троне, собирать души и царствовать до самой смерти. Больше его ничего не интересует. Но у подельницы темного владыки тоже есть власть. С ней ты сама можешь все изменить.

– Джекс не позволит, – горько откликнулась я. – Сделает из меня девочку на побегушках, только повыше статусом. Изменить все под силу лишь владыке.

– Или владычице, – усмехнулся Ник. – Давненько у нас не избирали прекрасный пол.

Я медленно подняла глаза. Его веселая улыбка тут же поблекла.

– У меня нет шансов, Ник. Или есть?

Он встал и, оперевшись на подоконник, устремил задумчивый взгляд во двор:

– Подельники заведомо в проигрыше. Их преданность не может оспариваться в битве.

– Правила запрещают?

– Возможно. Если подельник выступит против своего главаря мимов, значит он предатель. За всю историю цитадели подобных прецедентов не было. Вот ты пошла бы за предателем?

– Я бы возглавила колонну.

– Давай без шуток, серьезно.

– Хорошо. Пошла бы я за предателем? Да, если он знает правду о Сайене и хочет положить конец тирании и бесконечным убийствам паранормалов…

– Синдикату плевать на Сайен. Здешний народ ничем не лучше Джексона, поверь. Даже те, кто прикидываются добренькими. Деньги – вот все, что им нужно. За них мать родную продадут. А у тебя нет для них денег. И потом, вспомни, это мы делаем всю грязную работу, а Джексон только покуривает табак да попивает абсент. По-твоему, он и ему подобные станут сражаться за нас? Станут рисковать своей драгоценной жизнью ради других?

– Не знаю, но выяснить не мешало бы. – Я тяжело вздохнула. – Допустим, я решу выставить свою кандидатуру. Будешь моим подельником?

Ник болезненно поморщился:

– Буду, потому что ты мне очень дорога. Но затевать это не советую категорически. В лучшем случае тебя ждет статус вероломной владычицы, а если проиграешь – верная смерть. Потерпи пару лет, и Джексон отдаст тебе сектор. По-моему, самый разумный вариант.

– Нет времени. Вот-вот внедрят «Экстрасенс», а рефаиты наверняка обустроили новую колонию. Ударить нужно именно сейчас. А кроме того, через два года Джексон не уйдет, он всю дорогу будет ставить мне палки в колеса. Одной рукой гладить по голове, а другой держать за горло.

– Неужели дело стоит того, чтобы так рисковать?

– Столько людей погибло, спасая меня из Шиола, – тихо проговорила я. – И продолжают гибнуть изо дня в день. Оставаться в стороне – значит предать их память.

– Тогда будь готова к возможным последствиям. – Ник поднялся. – Пойду успокою нашего буяна. Ты пока разбирай вещи.

Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Похоже, другого пути нет. Перекрашенные солнечные часы не смогут надолго обмануть рефаитов. Чтобы превратить Синдикат в мощную армию, способную противостоять врагу, нужно мыслить более масштабно. Нужно, чтобы мой голос услышали все.

Помедлив, я стала собирать разбросанные по полу вещи: газетные вырезки девятнадцатого века, броши, антикварные нумы и, наконец, третье издание «Категорий паранормального», изъятое у балаганщика в Сохо, который прилюдно высмеивал постулаты памфлета. «Сочинение Таинственного Автора» – значилось на обложке.

Слова дают крылья даже тем, кто совсем отчаялся и утратил всякую надежду на спасение.

Вот и способ донести мое послание.

Я воткнула симку в телефон и набрала номер, полученный от Феликса.