Сети зла - Владимир Лещенко

Легко сказать: сиди в номере и никуда не отлучайся.

А как тут усидишь, если ноги так и несут тебя прочь из гостиницы, туда, на улицу?

Это же Тартесс! Один из самых древних городов Геба! Здесь на каждом шагу столько всего любопытного и занимательного, что просто мочи нет терпеть, так хочется все увидеть. Хоть мельком, хоть одним глазком.

Она и так долго крепилась, изо всех сил сопротивляясь искушению.

Как послушная и хорошая девочка прибралась в комнате. А то от этих ленивцев-слуг дождешься. Как же. Третий день они с сестрой здесь гостят, а еще никто ни разу не явился, чтобы навести в номере порядок.

Взбила перины и перестелила постели.

Ох, что в «Хозяине морей» замечательного, так это перины. Мягкие, большие. И такие же пуховые, огромные и высокие подушки. Ради них можно было смириться даже с нахальными тараканами, сновавшими туда-сюда.

У себя в обители Орланда привыкла спать на тюфяке, набитом соломой. Жестко, но необходимо для усмирения плоти.

А тут такое раздолье. И зачем только нужно это самое издевательство над собственным телом? Может, права Динка, что поругивает монастырские обычаи?

Чтоб отвлечься от еретических мыслей, девушка подмела, а потом и вымыла пол. Вон как блестит! Любо-дорого посмотреть.

Затем вновь занялась воспитанием кусика. Ваал вроде бы начал поддаваться дрессировке. То ли и впрямь такой умный, то ли для того, чтобы от него отстали, но факт остается фактом. Питомец помаленьку осваивал мудреное ремесло уличного гадателя.

По команде дрессировщицы он подбегал к кучке нарезанного и свернутого в трубочки папируса и, вытащив оттуда миниатюрный свиточек, возвращался и клал его перед Орландой. А потом садился, сложив на груди лапки, и самодовольно поглядывал на приятельницу. Вон, дескать, как умею.

Так продолжалось какое-то время, пока кусик не устал и, невежливо показав послушнице толстый зад, не удрал в дальний угол под кроватью. Как его ни звала, как ни пыталась выманить Орланда, все напрасно. Не помог даже вид аппетитного ванильного сухарика.

«Ви! – категорично проверещал пушистик и подумав, добавил: – Ви! Ви! Ви!» Что на его кусичином языке, возможно, означало крайнюю степень отрицания.

Вот неслух!

В общем, она решила продолжить свои научные изыскания в области филологии. Из тайника достала таинственные записки и принялась сосредоточенно вникать в туманный смысл иероглифов. А что вникать, ежели ничего разобрать нельзя? Ни-че-го-шень-ки! Черти б утащили этого умника.

С досады сгрызла все блюдце сухариков, которых, как полагала наивная Орландина, ей должно было хватить до самого вечера. Они только раздразнили и подзадорили аппетит. Теперь уже никакие писульки не лезли в голову, забитую только одним: хорошо бы чем-нибудь подкрепиться.

«А чего это я зря стараюсь?» – вдруг спросила себя Орланда, пораженная счастливой мыслью-молнией.

Ведь должны же быть в этом древнем городе какие-нибудь хранилища древних книг, среди которых могут найтись и такие, что помогут ей в нелегком труде. Вон хотя бы в том же храме Анубиса-угодника, не к ночи будь помянут!

Точно. Ей же говорили эти еретики, что при храме существует библиотека. И школа для обращения новичков.

Не наведаться ли туда? Культ-то явно египетский. Не может быть такого, чтобы у них не имелось иероглифических свитков.

Что с того, что они извратили учение Господне? В конце концов, свои же, христиане. Мало ль какие угодники могут служить Христу. Вон, у куявцев святой Симаргл в почете. Чем крылатый пес лучше Собакоголового адского привратника?

Правда, она таки сильно повздорила с ними во время своего памятного посещения храма Песиголовца. Так ведь можно и покаяться. Христос-то велел прощать.

Повеселевшая Орланда мигом собралась и уже хотела выскочить прочь из номера, как из-под кровати выбрался кусик.

«Ви-ви?» – вопросил он, подозрительно уставившись на подружку.

– Я быстренько в город сбегаю и тотчас вернусь, – пообещала девушка, бочком пробираясь к двери.

«Виу?» – решительно заступил ей дорогу Ваал.

– А ты остаешься на хозяйстве, – ответила на вопрос послушница, если, конечно, правильно истолковала его визг.

Пушистик подлетел к Орланде и принялся молча карабкаться вверх по ее ноге, стремясь прямо к «своему» карману.

Девушка поняла, что ей никуда не деться от четвероногого компаньона, и со вздохом надела через плечо котомку.

– Полезай сюда. Тут тебе будет удобнее.

«Ви!» – коротко согласился зверек, забираясь внутрь сумы.

Нет, ну до чего же замечательный город! Большой, красивый. И старый. Куда там Серапису.

Раньше думала, что на всем Гебе нет населенного пункта огромнее, чем тот город, в котором она выросла. Впрочем, если признаться, то и Сераписа Орланда на самом деле толком не видела. Но то, что ей таки посчастливилось узреть, не шло ни в какое сравнение с Тартессом.

Серапис, особенно центральная часть, был типично римским городом. От старого, доимперского его облика мало что сохранилось в нетронутом виде. Войны, политические катаклизмы, веяния моды неузнаваемо изменили его прежнее лицо. Тартессу в этом плане повезло гораздо больше.

От его улиц, домов и площадей так и веяло древностью.

Из всех предметов, которыми ее пичкали в монастырской школе, Орланде больше всего нравилась история. Ее преподавала сама настоятельница Сибилла. Когда она умерла и ее место заняла Кезия, последняя рассудила, что нечего послушницам забивать головы всякой дребеденью о деяниях богопротивных языческих царей. Есть только одна история – священная. Вот ее и нужно постигать будущим монахиням.

Орланда со всем смирением углубилась в изучение жизнеописаний Саула, Давида, Соломона и прочих героев прошлого великой Иудеи. Однако эти студии отнюдь не мешали ей читать и труды Геродота, Ксенофонта, Тита Ливия – тех мудрецов, с которыми ее заставила подружиться матушка Сибилла. Благо Кезия, занятая все больше делами мирскими, не особо контролировала выдачу книг в монастырской библиотеке.