Стальная петля - Роман Глушков

– Почему бы и нет? – пожав плечами, молвил наконец Тимофеич. – Договорились. Итак, давай, выкладывай свой баш. Я весь внимание…

Торг в нашей сделке, похоже, не намечался. Значит, я действительно, по мнению хозяина, совершил неравноценный обмен. Да и начхать! Если приор Глеб отобьет Жорика у сектантов, а тот удерет от спасителей до того, как сюда явится Ипат, значит, моя авантюра удастся, и я все равно окажусь в выигрыше.

– В Неопалимой Купине сейчас скрываются десяток или полтора праведников, – без промедления перешел я к делу. – Они держат в плену и, судя по всему, готовят к жертвоприношению рыцаря – молодого парня, которого сектанты схватили у «тамбура».

– Ты сам это видел?

– Полтора часа назад собственными глазами, – подтвердил я, после чего переключился на вранье. Впрочем, не слишком наглое, и потому поймать меня на нем было нельзя. – Кажется, этот узловик – гонец, поскольку он пришел в Сосновый Бор совершенно один. И он явно не подозревал, что нарвется здесь сегодня на сектантов. Они набросились на него из засады так внезапно, что парень и опомниться не успел. Но праведники его не убили, а лишь оглушили и поволокли к церкви. Так что, если приор Глеб поторопится, он еще успеет спасти гонца и, возможно, узнать, какие сведения тот ему нес.

– Хм… да… как знать… как знать… – задумчиво пробормотал Упырь, почесывая макушку. – Однако, полагаю, спрашивая меня о Гефере, ты учитывал обстоятельство, что мне может быть о нем ничего не известно? Или я, по-твоему, обязан помнить всех подручных Дьякона и их биографии?

– Это мне ничего не известно о Гефере, – заметил я, – а ты в любом случае хоть что-нибудь о нем да слышал. Уж коли его имя дошло даже до моих ушей, значит, он явно был в секте не последним человеком. Так что давай, старый хрыч, не увиливай от ответа. Ты не блудливая школьница, а я не твоя строгая мамаша! Говори все, что мне необходимо знать, и разбежимся до следующей встречи… Если, конечно, ты к тому времени окончательно из ума не выживешь или не окочуришься.

– За собой получше приглядывай, шут гороховый! – огрызнулся горбун. – Да я всех вас, сволочей, в Зоне переживу! И мангустов, и дьяконов, и хистеров, и мерлинов, и механиков, и командоров! Всех! У каждого из вас на поминках еще спою, станцую и на гармошке сыграю! А у Гефера мог бы уже это сделать, да вот не пригласили! Ходит слушок, сгинул он пару месяцев назад, и с той поры о нем ни слуху ни духу. А до этого он числился в «Пламенном Кресте» хранителем чудотворной посудины. Ну, в смысле того артефакта, какой Дьякон Священным Граалем называл и который он, когда в Чернобыль убегал, якобы где-то здесь припрятал. Этот Гефер совсем молод еще был. Пацан – лет восемнадцать, не больше. Его в секту отец зазвал, Рагав – тот, что одним из самых отмороженных праведников слывет. Чокнутый на всю голову мужик: это ж надо – на склоне лет в Зону отправился, да вдобавок сына несмышленого с собой притащил. Теперь, поди, локти кусает, ежели сам еще концы не отдал. Вот и все, что я могу тебе на сей счет поведать. Негусто, но что поделаешь. А кабы еще чего знал, не стал бы утаивать – на этой информации сегодня не озолотишься. Кого еще, кроме тебя да самого Рагава, без вести пропавший сектант заинтересует? Был бы он жив, тогда понятно – парень-то наверняка знал, где Дьякон Грааль зарыл, – но с мертвого Гефера проку не больше, чем с картофельной шелухи. А подобные известия, какие ты сейчас от меня услышал, я, к слову, постоянным клиентам бесплатно за рюмкой выкладываю. Но ты, паскудник, до подобных привилегий вряд ли доживешь, хоть каждый день мне по ящику Н-капсул притаскивай и за полцены их отдавай!

– А не мог Гефер случайно угодить в лапы Ордену? – поинтересовался я, пропуская оскорбления горбатого маразматика мимо ушей. – Или вернуться сюда втайне ото всех, выкопать Грааль и пуститься с ним в бега? Или перепрятать его в другое секретное место?

– Нашел о чем спросить! – всплеснул руками Упырь. – Могу сказать, что да, мог. Могу сказать, что нет, не мог. И то и другое имело шанс случиться с одинаковой вероятностью. Вот только не мое это дело – догадки строить. Я ведь не воздухом торгую, а конкретным товаром. То бишь проверенными фактами. Хотя, если хорошо заплатишь, так и быть, включу фантазию и выдам на-гора дюжину-две домыслов. А ты уж выбирай, какой из них тебе больше придется по душе.

– Нет, спасибо, Тимофеич, – отказался я. – Домыслы я сам почище тебя горазд придумывать. Жаль только, сбыть их ни оптом, ни в розницу не удается, а так бы с утра до ночи этим занимался… Ладно, раз все, значит, все. Прощай, стало быть. Гроссбух твой я у двери положу, как всегда. Но лишь после того, как ты ее откроешь, учти! Так что, если опять надумаешь к ней электричество подключить, когда я за ручку возьмусь, знай: сгорит твоя «душа» синим пламенем на пару со мной.

– Давай-давай, проваливай отсюда, недоносок! – в ярости замахал руками хозяин. – У-у-у, чтоб ты сдох, и мои глаза тебя больше не видели! Мерзавец!

– От мерзавца слышу!

– Как врезал бы тебе сейчас! Да будь моя воля, я бы с тобой такое сотворил! Дождешься: однажды я тебя прямо на этом столе препарирую! Ненавижу!.. И это… поосторожнее там, снаружи. Не за твою жалкую жизнь, само собой, пекусь, а за стекляшки твои распроклятые. Очень обидно будет, если не в те руки попадут. Век себе этого не прощу, а тебе, ублюдку, и подавно!..