Сабля, трубка, конь казацкий - Степан Кулик

Но не оправдания и ругань привлекли наше внимание.

– Слышал? – оглянулся на меня Полупуд.

– Что именно? – одними губами ответил я. Хоть ор в лагере стоял такой, что можно было говорить в полный голос, рисковать не стоило. По закону подлости как раз в тот момент, когда не надо, все умолкнут.

– Как этот ушлепок атамана назвал?

Я помотал головой. К теркам не прислушивался, считал разбойников. Что требовало некоторой сосредоточенности – они же не стояли шеренгой, а все время суетились. Вопрос Василия застиг меня на чертовой дюжине. И этот был далеко не последний.

– Дьяком! – Василий дернул щекой и повторил: – Дьяком!

Что-то важное он этим хотел сказать, но я, честно говоря, не проникся. Погоняло как погоняло. Ничего особенного. И тут вспомнил: «Корсак!» Это ж прозвище из его рассказа!

– И что дальше? – сделал характерный жест, чиркнув большим пальцем по кадыку.

– Слишком много, – нахмурился Полупуд. – Вдвоем не управимся.

Если считать буквально, то вне всяких сомнений. Но как говаривал великий полководец: «не числом, а умением».

Остальные бандиты весьма бурно поддерживали главаря. Правда, пока только словами. Хоть и хватались за сабли, но лошадей седлать не бежали. Наверно, потому, что паслись поодаль.

– Неужели просто уйдем?

– А что поделать? – еще больше потемнел лицом запорожец. – Всех не перебьем… Уложить атамана? Можно, но тогда получим всю свору на хвост. Без заводных коней не уйдем. Ихних захватить не получится. Отдельно выпасают. Но без присмотра. А если шуганем табун – о скрытности можно забыть. И опять тот же результат. Получим дюжину преследователей, горящих жаждой мести. А у нас впереди не меньше недели пути. Извини, Петро, сглупил я. Сразу надо было уходить. Зря только время потратили…

Василий уже разворачиваться начал, когда картинка у костра изменилась.

Устав орать или для наглядности, Дьяк врезал кулаком в челюсть тому из харцызов, что пытался оправдываться, потом присел возле раненого и одним движением перерезал ему горло. Но на этом не остановился. В несколько движений отпилил трупу голову и встал, держа ее за волосы.

– Сегодня я добрый. Поэтому, Ворон, ты держишь в руках не свою голову, а Выверта! – атаман бросил голову второму провинившемуся. – Но это в последний раз! Хотите уйти – степь широка! Вольному воля! Но каждого, кто останется и решит своевольничать, я убью без разговоров! Невзирая на былые заслуги!

– А вот это хуже… – Полупуд потянул ус в рот, но остановился раньше. – Нельзя его отпускать. Много бед натворит… Вот незадача – куда ни кинь, кругом клин. И так нехорошо, и так плохо.

Василий поглядел на меня, словно совета просил. Здрасьте… Кто из нас опытный воин? Хотя… если в широком смысле… Я же столько боевиков и вестернов пересмотрел, что на все Войско Запорожское хватит. К примеру, Джеки Чан что бы в подобной ситуации сделал?

– Вижу по глазам, – казак придвинулся ближе. – Ты что-то придумал?

Идея у меня действительно возникла. Как только пара разбойников сняла с костра большой казан и отнесла его в сторону от огня, а остальные, позабыв о трупе и прочих разногласиях, стали усаживаться вокруг, доставая ложки. Дьяк, отсюда, видимо, и кличка – загудел молитву, благословляя трапезу.

Я с детства был довольно рослым и крупным. В школе на физкультуре стоял если не первым, то вторым. Соответственно, уже в третьем классе меня записали в баскетбольную секцию, а в седьмом – в виде дополнительного бонуса, за пятерку в табель, еще и на толкание ядра. Ни на одном из поприщ я серьезных результатов не достиг, не грело, но кое-какие навыки приобрел. Особенно важные для задуманного…

– Василий, скажи. А фитиль долго горит?

Запорожец не сразу уловил суть вопроса, какое-то время хмурился, соображал. Но недолго. Вскоре лицо его распогодилось, и губы расплылись в довольной ухмылке.

– А сколько надо? Можно сделать дюжину ударов сердца. Можно – больше…

– А меньше?

– Опасно… – помотал головой казак. – Слишком короткий хвостик получится.

– Тогда надо заранее поджечь.

– Это можно, – согласился Василий.

– Значит, так и сделаем…

Я совсем чуть-чуть, для пущей убедительности, помогая себе жестами, изложил товарищу идею.

В целом запорожец замысел одобрил, не устроил только выбор исполнителя.

– Может, я сам?

Вместо ответа я поднял с земли небольшой, с горошину, камешек, примерился и отправил его по очень крутой навесной траектории… в казан разбойников раньше, чем Василий успел меня остановить.

Судя по звуку и головам, как по команде поднятым к небу, не промахнулся.

– С ума сошел?! – зашипел Полупуд.

Но провидение было на моей стороне. В небесах, аккурат над местом привала, кружила какая-то птица. Ястреб, кажется. Так что «бульк» в каше был расценен правильно и вызвал только смех.

– А помните, как Гаплык в борщ нас. л? – спросил кто-то поверх общего ржания. – И ничего, никто не подавился…

– Угу, кроме него… – проворчал другой голос. – Удавили, падлюку, когда узнали. А стряпня его всегда на вкус такая была, что не отличить.

Запорожец хмыкнул, подумал, показал мне кулак и пошел к лошадям. Не было его минуты две, а когда вернулся, то держал в руках бочонок с порохом, над верхним донышком которого маленьким фейерверком разбрызгивал искры огонек. Почти у самых досок.

Не теряя времени на разговоры, запорожец сунул бомбу мне в руки, а сам упал плашмя.

Мама дорогая! Это я сам придумал?!

Отец брал на полигон, учил метать гранаты. Тоже страшно, но они маленькие, а тут килограммов шесть пороха, не меньше. Аж спина взмокла. На более длительный анализ ощущений огонек времени не дал.

Я зажмурился, сосредоточился, как учили. приноровился к весу… потом открыл глаза, зафиксировал цель и одним слитным движением рук и корпуса отправил бочонок в корзину… В смысле – в котел.

Провожать взглядом не стал – плюхнулся рядом с Василием и открыл рот. На всякий случай…

Грохнуло феноменально. Даже сравнить не с чем… Сверху что-то посыпалось, как мелкий град по спине забарабанил. Посмотрел на Полупуда – тот уже вскочил.

– А чтоб меня… – запорожец не стал уточнять «что», вместо этого наклонился, ухватил меня за воротник и вздернул на ноги. – Гляди, – и метнулся вперед.

Картина впечатляла. Бомба, похоже, угодила точно в казан, и взрывом накрыло всех, кто сидел у костра. Кого осколками казана, кого варевом, а кого просто взрывом. Но из полторы дюжины харцызов ни один не смог подняться. Часть ворочалась и стонала, часть ползала на карачках. А еще больше – лежали без движения. И внутри этого круга из тел, с обнаженной саблей в руке, волчком крутился Полупуд. Словно вытанцовывал какой-то невероятный, гопак смерти.