Продолжение следует - Павел Комарницкий

…

– Тебе пора сворачиваться, Илайя.

Уин в скафандре сидит, скрестив ноги по-турецки. Илайя-Жанна сидит напротив на поваленном бревне. По-человечески сидит, слегка расставив длинные ноги, потому что в скафандре-доспехах сидеть по-турецки довольно неудобно.

– Нет, Уин. Не пора.

– Да почему?! В войне наступил перелом, исход её предрешён.

– Да? Вероятно, так и есть. Только с таким гениальным полководцем, как этот Карлуша, война продлится ещё лет десять, если не пятнадцать. Он же законченный трус!

– Ну и что? Он тут уже ни при чём, он просто символ, как флаг. Воевать за него будут другие. Но не ты, это точно. Он же тебя панически боится.

– Да, я переборщила с гипнозом. Но должен же он был издавать указы! Я и так всё делала за него - командовала армией, собирала ополчение… Думала за него, дурака. Мне иногда кажется, лучше бы вместо него был биоробот, честно. Хлопот было бы меньше.

– Ты ещё не знаешь, что эти святоши, якобы хранители и продолжатели дела Восставшего из праха, замышляют против тебя.

– Ну как не знаю? Я же вижу их рожи, и их гнусные мыслишки как на ладони.

– Не надо, Илайя. Это слишком опасная игра.

– Успокойся. Они тоже меня боятся. Они не смогут.

– Сами - не смогут, верно. Они сдадут тебя англичанам. Вот этот твой Карлуша и сдаст.

– Он может. Ну и что?

– Чего неясно? Тебя обвинят в ереси и колдовстве и сожгут.

– Пусть попробуют. Они привыкли, что так называемые "еретики" трепещут перед ними и каются. Мы будем говорить на равных.

– Да ты с ума сошла! Нет, погоди, ты серьёзно? Ты собираешься посетить застенки святой инквизиции?

– Ну, если не будет иного выхода…

– Прекрати издеваться!

– Да погоди ты. Не психуй. Смотри, как всё удачно выйдет. Мы вынудим их обнажить свои хищные рыла, всех разом - и труса Карлушу, и этих лицемерных святош. Весь народ увидит, что из себя представляет теперь благочестивейшая и святейшая римско-католическая церковь. Это даже важнее, чем закончить войну.

– И ты всерьёз полагаешь, я пущу тебя на костёр?

– А я и не собираюсь на костёр. Неужели так трудно изготовить муляж? Ещё лучше биоробота-копию с дистанционным управлением. Пусть жгут, не жалко! - она рассмеялась.

– Слушай, жена моя. Слушай. Я не хочу этого. Ясно тебе?

Она прищурилась.

– Ты слишком привык видеть эту жизнь на экране, мой милый. Для чего мы прибыли сюда? Наблюдать? Для этого нет нужды держать здесь миссии. Чего проще - видеозонды… И смотри себе дома кино, щекочи нервы. А потом в душ…

– Ты стала злой.

– Нет, мой милый. Мы прибыли сюда, чтобы помочь. И мы им поможем. Я помогу. И не боюсь я ни этого ничтожества Карлушу с его мелкими кознями, ни англичан с бургундцами, ни их вонючей инквизиции. Уверена, Ди меня поддержит - она рассмеялась - А сопротивление родного мужа мы сейчас беспощадно подавим!

…

Светлая Радуга сидит в позе "лотоса" на ковре, закрыв глаза. Отдыхает. На ней мягкие широкие шаровары и холщовая подкольчужная рубаха.

Стук в дверь.

– Входи, Жан! - она даже не открывает глаз.

– Могу я побеспокоить тебя, Светлая Жанна? - в комнату осторожно входит Жан Де Мец.

– Садись, Жан - девушка вскакивает с пола, садится в венецианское гнутое кресло, неудобное, без спинки. Визитёр садится рядом. Мнётся.

– Ты собираешься в Компьень?

– Да, Жан.

– Не надо. Не езди туда, Жанна. Это ловушка.

Она рассмеялась.

– Мало ли ставили на нас ловушек, мой славный Жан. И всё зря.

– Я говорю серьёзно. Король… - он сглотнул - Король Карл задумал подлость, мне кажется. Он не поможет тебе, когда проклятые бургундцы обложат тебя со всех сторон.

Жанна-Илайя внимательно смотрит на рыцаря.

– Ты подданный короля Карла… Разве ты не должен блюсти его интересы?

– Короли приходят и уходят, а Франция остаётся - Де Мец сглотнул снова - И ещё я не хочу твоей смерти.

– Мой рыцарь…

– Я люблю тебя, Жанна.

Она молчит, задумчиво смотрит вдаль.

– Я знаю, мой славный Жан.

– Я знаю, что ты знаешь. Ты видишь людей насквозь. Не говори ничего, не надо. Я тоже всё про тебя знаю.

Жанна рассмеялась.

– Так-таки и всё? Что же именно ты про меня знаешь, мой рыцарь?

– Ты послана небом, чтобы спасти Францию. Не отпирайся, любовь моя. Да, ты послана небом. У тебя есть друг, ангел-хранитель, прилетающий с неба. Я видел.

Она внимательно смотрит на него.

– Некоторые служители церкви, и не только они, считают меня ведьмой…

– Пусть расскажут это сатане в аду, куда они несомненно попадут после смерти. Ты святая Орлеанская Дева. Светлая моя радуга…

Жанна вздрагивает. Смотрит на Де Меца очень внимательно.

– Я ничего не прошу у тебя, Жанна. Я понимаю, что Бог вскоре призовёт тебя на небо, в Рай (она снова заметно вздрагивает). Кто я такой, чтобы мешать тебе? Но я прошу тебя - не езди в Компьень.

Она вздыхает. Проводит пальцами по его щеке.

– Что же делать… Я поеду, Жан.

Он ловит её руку, прижимает к губам.

– Ну что ж… Тебе виднее. Могу я попросить тебя ещё?…

Вместо ответа она крепко целует его.

– Я правильно исполнила твою просьбу?

– Прощай, Жанна.

…

– … Жанна из Домреми, именуемая также Жанной Д"Арк, иначе же Орлеанской Девой, ты обвиняешься в богомерзкой ереси, колдовстве, ведьмовстве и богохульстве, в ношении мужской одежды, в наведении порчи на короля Карла Седьмого Французского, своего господина… ап… ап…

– Достаточно, ваша святость и непорочность. А ещё я как-то раз ела свинину. Запишите.

Толстый священник малиново багровеет, но не может выговорить ни слова. К нему бросается пара церковных служек, но он уже продышался.

– Тебе легче, попик? Теперь слушайте, что я вам скажу. Я внимательно рассмотрела материалы своего судебного дела и объявляю вердикт - я невиновна ни по одному пункту и должна быть освобождена из-под стражи прямо в зале суда. Но, возможно, у трибунала есть особое мнение. Я его с интересом выслушаю. Прошу вас!

У председателя трибунала наконец-то прорезался голос.

– Увести! В подвал её!

…

–… Ваше преосвященство, эту ведьму упускать нельзя! Господь в бесконечной милости своей отдал нам её в руки, но если мы не внемлем его гласу и выпустим её…