Магия лавандовой зелени - Андрэ Нортон

Облако начало втягиваться внутрь самого себя, как раньше вытекало, середина его становилась все гуще, а сама комната все виднее. Вот облако превратилось в шар, который упал в чашу и исчез.

У стола стояла Тамара. Глаза ее были закрыты, руки вытянуты ладонями вниз над чашей. Но… Агарь исчезла!

Тамара заговорила, и слова ее звучали как молитва:

Дорогой Господь, ты, одной рукой дающий жизнь, а другой — мир смерти, открой широко врата, через которые в назначенный день должны пройти все. Дай мир и покой той, что идет к тебе сейчас против своей воли. Пусть в предначертанное время родится снова, пусть сделанное будет отменено, а неправильное станет правильным. И пусть она будет так же светла душой, как была прекрасна лицом и фигурой.

Всеми силами земли и моря

Я говорю: да будет так.

Всей мощью луны и солнца,

Как я хочу, да будет сделано.

Наконец она открыла глаза, наклонилась над столом и задула свечи в направлении с запада на восток. А когда повернулась к детям, лицо ее было очень бледным. Она покачнулась и рукой ухватилась за спинку стула.

— Да будет так, — повторила Тамара. — Будь благословенна, Агарь, ты, что когда-то была красивой веселой девочкой. Стань снова такой.

— Агарь… умерла? — спросила Холли, не в силах поверить в то, что видела и слышала.

Тамара вздрогнула, как будто совершенно забыла о них. Теперь она посмотрела на Холли — прямо и очень серьезно.

— То, что невежественные люди называют смертью, маленькая сестра, есть только врата в иное где, иное когда. Агарь верила, что с помощью тех растений, которые дала тебе, она установит связь с твоим миром и достигнет его. Может, растения и помогли бы ей… не знаю, потому что я не иду дорогами ее познаний. Но растения не выросли, и она утратила связь с вашим миром, и в нашем ее ничто не удерживало. И она вернулась туда, откуда исходит всякая искра жизни. А я… я тоже свободна…

— Вы… а где мы? — с растущим страхом спросила Холли. Если Тамара исчезла с домом и всем остальным, как говорится в старинном рассказе, они исчезли вместе с ней! Они не смогут вернуться! Ей хотелось закричать от ужаса.

— Ты крепко привязана к своему времени, маленькая сестра. Не бойся. Когда выйдешь через эту дверь, ты тоже будешь свободна. Только те узы, которые ты сама выберешь, будут тебя удерживать. А я, как и Агарь, буду свободна от времени, только по-другому. И Димсдейл освободится от проклятия, которое она сегодня наложила на него.

Джуди подобралась ближе.

— Вы… мы больше вас не увидим?

Тамара улыбнулась. Усталость, тень боли исчезли с ее лица. Некрасивая? Теперь Тамара была прекрасна, как Агарь, но иной красотой. Она широко развела руки и рассмеялась, не как Агарь, презрительно и гневно, а весело.

— Со временем нелегко играть, дитя. Нет, мы больше не встретимся. Но, — Тамара наклонилась и концом пальца коснулась лба Джуди, — но тебе я оставляю свое мастерство, какое ты захочешь взять. Ты будешь целительницей в своем времени, хотя работать будешь по-другому, не так, как я. Береги растения, которые получила от меня, и заботься о них. И по мере того как они будут расти и крепнуть, то, что человек в своем эгоизме отнял у этой земли, начнет возвращаться. Ибо все это благословенные средства, они не вредят, а восстанавливают. В их росте жизнь, если они укоренились в земле, а не в воспаленном воображении людей, считающих, что на них не действуют древние законы.

— Тебе, храброе сердце, — она повернулась к Кроку, — я скажу, что храбрость — великий дар, которого даже я не могла бы дать. — Она повернулась и взяла со стола каплю воска от свечи. — Но твои руки обретут мастерство и смогут делать вещи, которые не только послужат людям, но и будут прекрасны. Возьми это, и этот амулет принесет тебе многое, но только если ты приложишь к этому усилия.

— Тебе, сестра, — обратилась она к Холли, — я дам то, чему возрадуется твое сердце. И то, что ты найдешь — если действительно этого желаешь, — и будет то, чего ты ищешь.

Она взяла что-то со стола — маленькую книгу, в переплете из дерева, с металлической застежкой. Холли почти неохотно взяла книгу в руки. У нее появилось странное ощущение, что если она ее откроет… что когда откроет (потому что она знала, что обязательно сделает это), — жизнь никогда больше не будет прежней.

— Весело встретились, весело расстаемся. — Тамара плотнее закуталась в плащ. — Время кончается. Будьте благословенны во все ваши дни…

Дверь за ними открылась, хотя дети ее не трогали. Они хотели попрощаться, но не находили слов. И вышли наружу… и тут…

Дом, сад, они исчезли. Вокруг сомкнулись живые изгороди лабиринта. Но в них был проход, у которого ждал Томкит. Увидев детей, он громко мяукнул и пошел. Словно во сне, подумала Холли. Ей не хотелось говорить, Крок и Джуди тоже молчали.

Неожиданно Крок сказал:

— И интересно, который час.

— Хокинсы… наверно, они уже приехали! — Джуди побежала, размахивая хвостом.

Холли совсем забыла о празднике. А вспомнив, заволновалась. Они не должны опоздать! Она схватила Крока за руку и потащила за собой. И как только они сделали последний поворот и выбежали из лабиринта, послышался автомобильный сигнал.

Хокинсы! Холли подхватила платье, сунула книгу за пояс джинсов и обогнула дом; Крок поспешал за ней настолько быстро, насколько позволял его костюм.