Дорога из трупов - Дмитрий Казаков

– С гранатой? – удивился Арс.

– В смысле, с гранатом. Это овощ такой. Эти изваяния мы не увидим, поскольку спешим на праздник.

На одной из площадей пришлось объезжать привязанного к статуе крылатого коня. Он был большим, цвета расплавленного золота и сердито бил копытом. Из ноздрей коняги летели багровые искры.

– Погас, – сообщил Обристоний, не дожидаясь вопросов.

– Кто погас? – не понял Рыггантропов.

– Коня так зовут. Он принадлежит великому герою Пресею, который сумел взнуздать жеребенка из стада огненных лошадей. В обычном состоянии они целиком из пламени, этот же, как видите, большей частью обычный. Поэтому его и зовут Погас.

Показалась гавань, маяк на молу и несколько причалов.

Только у одного стоял корабль, длинный и блестящий, покрашенный в белый цвет и с двумя рядами весел. На нем наблюдалась суета, по сходням таскали тюки и бочонки, несколько воинов с обнаженными мечами вели закутанную в темное покрывало женщину.

– А это принц Пэрисий похищает жену нашего царя Полено, – сообщил Обристоний. – Вон она, видите? Он ее украдет, увезет в свою Крою, а потом начнется страшная война и куча народу погибнет.

– А чего же никто не пытается его остановить? – спросил Арс.

– А зачем? – пожал плечами староста. – Боги изрекли волю через оракула, и нет смысла ей противиться. Ведь в конечном итоге все будет хорошо. Так что все исполняют свой долг и стараются получить удовольствие. Думаешь, очень нужна Пэрисию эта Полено? Не зря же ее так прозвали.

– Что, страшная? – влез Рыггантропов.

Обристоний строго посмотрел на двоечника:

– Она самая прекрасная женщина на земле. Потому что боги обещали царю Махалаю, что именно такая дочь у него и родится. А косоглазие, редкие волосы, сальная кожа и прочие мелкие недостатки не в счет. Понял?

Судя по вытянувшемуся лицу Рыггантропова, такая концепция обращения с реальностью была ему чужда.

– Вот мы и приехали, – сообщил староста. – Это стадион.

Топыряк обнаружил, что они выехали на огромную, забитую телегами площадь, а дальше поднимается высоченная закругленная стена с дырами. Перед ней стояла будка, над которой болтался яркий транспарант: «На матч «Спартанское Мясо» – «Сиракузская Рыба» билетов нет!»

Внизу маленькими буквами было приписано: «Касса».

Надпись, похоже, имела сакральное значение.

– Берите вашего друга и пошли, а то все скоро начнется, – сказал Обристоний и спрыгнул с телеги.

Только тут Арс понял, что ритмичный рев, похожий на шум моря, на самом деле – гул, вырывающийся из многих тысяч глоток.

Лавируя между телегами, они прошли всю площадь, затем миновали цепь мрачных стражников с резиновыми мечами и оказались в тени стадиона. Обристоний направился к одной из дыр, что оказались дверными проемами, в каждый из которых прошел бы тролль на ходулях.

В широком тоннеле окунулись в прохладу. Топыряк увидел впереди яркий свет, усыпанное песком поле и ряд кубических штук, похожих на…

– Сюда, пожалуйста, – попросил Обристоний.

Свернув в дверь, обалдевшие от обилия впечатлений студенты оказались в большом зале. У стен стояли лавки, а на них сидели люди с копьями, но без кольчуг.

– Берите их, – проговорил староста, отступая в сторону.

Только похмельем, общим одурением и влиянием выпитого с утра вина можно объяснить то, что никто не оказал сопротивления. Арс моргнул, Рыггантропов приподнял надбровные дуги, а Тили-Тили взмахнул ушами. Но это случилось к тому моменту, когда все трое оказались закованы в кандалы.

– Эй, что происходит?! – воскликнул Топыряк. – Ты нас обманул!

– Неправда, – покачал головой Обристоний. – Ложь – грех. Мы на самом деле очень любим путешественников.

– Вы хотите обратить нас в рабство?

– Ни в коем случае! – Лицо старосты отразило обиду вегетарианца, обвиненного в том, что он заказал в ресторане мясное ассорти. – Как мы можем поступить с вами так плохо?

– Тогда к чему все это? – потряс кандалами Арс.

– Боги относятся к нам хорошо. И мы тоже относимся к ним хорошо. Поэтому часто приносим жертвы. И для этого людей всегда не хватает, да и своих, даже рабов, жалко отдавать.

– Но мы маги, типа, – сказал Рыггантропов.

– Да, это проблема. – Обристоний задумчиво почесал в бороде. – Но ничего, у нас есть способ ее решения.

– И какой, в натуре?

– Специальный мужик с колотушкой, который подкрадывается к будущим жертвам со спины.

Арс успел только приоткрыть рот, и тут его шарахнули по затылку.

В голове зазвенело, и мир провалился в глубокую чашу, наполненную темной водой.

Белые бегемотики порхали, натужно жужжа и усердно работая стрекозиными крылышками. Глаза их были выпучены от натуги, толстые ножки болтались, словно шланги.

Некоторое время Потом Вытек наблюдал эту впечатляющую картину, а затем все испортила пришедшая в голову здравая мысль: «Этого не может быть!»

– А ну, сгиньте! – Чрезвычайный и полномочный посол помотал головой, и бегемотики полопались.

Вместо них объявились феи, крошечные, лиловые, но очень сексуальные.

– Это вы нам, ваша чрезвычайность? – осторожно спросил капитан Эверст Сиреп.

– Нет! – рявкнул Потом Вытек. – Видишь, они порхают вокруг меня! Прочь! Кыш! Улетайте!

И он замахал руками, отгоняя фей.

В Лоскуте Утопия занималось туманное утро. Столь же туманное воспоминание о том, что существует такая неприятная и скучная штуковина, как объективная реальность, возвращалось в головы гостей из Ква-Ква. Возвращалось с трудом, и стражники ошалело таращились по сторонам, пытаясь разобраться, что именно из представшего их глазам – реально, а что – нет.

Посол усилием воли попытался отогнать иллюзии, но добился лишь того, что превратил фей в летающие блюдца с черными перепончатыми крыльями.

– Хватит! – сказал он, поднимаясь на ноги. – Этот туман отравляет рассудок! Но у нас есть Долг!

Это слово он произнес так, словно в нем было пять заглавных букв.

– И мы должны его исполнить, – продолжал вещать Потом Вытек, стараясь не вспоминать о вчерашней вечеринке с участием большого количества самокруток, барабанов и чудного пения. – Защитим грудью родной город! И для этого доберемся…

Стражники слушали посла примерно так же, как первоклашки – учительницу, решившую поведать им о логарифмах. Они глядели по сторонам, чесались, ловили что-то невидимое в воздухе.

– С ними не так нужно, ваша чрезвычайность, – сказал Эверст Сиреп, когда посол замолк. – А ну, встать! Смирно!