Один из семи - Роман Галкин

– Кто тебе такое сказал? – в очередной раз удивляюсь я. – Мы старые знакомые, и просто шли под ручку.

– Я знаю обо всем, что здесь происходит, – шутливо взяла меня за грудки Лора. – И я могу отличить то, как смотрят друг на друга старые знакомые, от того, какие взгляды бросают похотливые самцы и самки.

– И что, она прямо вот так на меня смотрела? – с надеждой спрашиваю я и получаю тычок в бок. – Ой, Лора, ну ты же сама сказала…

– Извините, Лариса Сергеевна, – из ближайшей беседки к нам направляется спутник Катерины. – Екатерина Андреевна просит вас задушить Олега Юрьевича немного позже. Сейчас она хотела бы поговорить с ним об одном важном деле.

– Да пожалуйста, Русланчик, пусть забирает хоть насовсем, – Лора отталкивает меня и вцепляется в локоть Руслана. – И не называйте меня по отчеству. Для друзей я просто Лора.

***

– Лорик, будь любезна, покажи Руслану Маратовичу местные достопримечательности, – произносит Катерина, когда мы входим в беседку. – Он, кстати, как и ты, большой любитель бильярда.

– С удовольствием, – понимающе кивает Лора и удаляется, сопровождая под локоть этого самого Маратовича.

– Что тебе нужно? – спрашиваю, опускаясь на плетеный диванчик по другую сторону от Катерины. – Я намерен приятно провести время в компании своих друзей, и разговоры с тобой в мои планы не входили. Поэтому давай выкладывай, что тебе от меня надо, только коротко и ясно.

– Ну что ж, – Катерина отрывает виноградинку от грозди, которую держит в руках, и кладет ее в рот. – Для начала я хотела извиниться за то, что совершила пять лет назад. Да-да, я искренне сожалею об этом.

– Мне твои сожаления ни к чему. Давай короче.

– Да пойми ты, я ведь совершенно не знакома была с вашими человеческими чувствами. Вы для меня были всего лишь оболочками.

– А сейчас что изменилось?

– Изменилось мое отношение к вам. Нет, я, конечно, не считаю вас равными, это было бы смешно. Просто… Не знаю, знакомо ли тебе такое чувство, когда человек потешается над собачниками, над их возней со своими питомцами, а потом вдруг сам заводит собаку и, полюбив ее, разрешает спать с ним в одной постели, есть из его тарелки и все такое прочее.

– Хочешь позволить мне есть из своей тарелки?

– Не ерничай. Я лишь хочу сказать, что теперь я понимаю, что сделала непростительную ошибку, уничтожив сущность твоей женщины для того, чтобы заручиться твоим сотрудничеством. Но я тогда не имела никакого понятия о ваших нерациональных и нелогичных чувствах. Если бы это было в моих силах, я бы вернула ее тебе, но… Я даже не могу сменить эту оболочку, по крайней мере, пока, потому что в ней я вела пятилетнюю игру, которую не собираюсь заканчивать. Наоборот.

– Что наоборот? Ты же сама сказала, что твоя ошибка непростительна, – стараюсь говорить зло, хотя сам себе со стыдом признаюсь, что ее слова породили во мне некий интерес. – Чего ж ты от меня хочешь?

– Содействия в следующем этапе своей игры.

– Всего-то? А мне оно надо?

– Надо, – уверенно кивает Катерина, мило улыбаясь.

– Обоснуй.

– Пожалуйста, – она отправляет в рот очередную виноградинку. – Я уже сказала, что теперь хорошо разбираюсь в ваших человеческих чувствах. Так вот, в случае твоего отказа я начну планомерное уничтожение сущностей твоих друзей. Нет, убивать их физически я не буду. Просто лишу их оболочки того, что вы называете разумом. И поверь мне, восстановить этот разум обратно я не смогу, даже если вдруг захочу это сделать.

Я смотрел на это красивое личико, и в моей голове не укладывалось, что за ним скрывается бездушный монстр, уже сожравший одного моего любимого человека.

– А если я найду способ тебя убить? – спрашиваю, нагло отрывая виноградину от ее грозди, игнорируя стоящие на столе вазы с фруктами.

– Даже и не знаю, что тебе ответить, – Катерина продолжает улыбаться. – Ведь ты уже слышал, что этот Мир каким-то образом держится на семи сущностях, создавших его. Приход восьмого принесет в него Хаос. А вот что с ним станет, если сущностей останется шесть? Возможно, Мир просто исчезнет. А возможно, ничего не произойдет, просто одна сущность не сможет поглотить другую, пока не появится восьмая. Ведь мы не можем убить друг друга в полном смысле этого слова. Что, кстати, нельзя сказать о тебе. Да-да. Ведь ты всего лишь оболочка, наделенная силой сущности, затаившейся в тебе и почему-то не лишившей тебя собственного разума. Мне будет искренне жаль это делать, но если ты меня вынудишь…

М-да… Не знаю, насколько серьезны ее угрозы в мой адрес, но вот защитить своих друзей я вряд ли смогу. Да и пытаться разрушить Мир мне как-то не хочется. Ё-моё, о чем я думаю!!! Разрушить Мир? Где здесь ближайший кабинет психиатра? Пусть на меня скорей оденут смирительную рубашку! Однако…

– И чем я могу тебе помочь?

– Я была уверена в твоем благоразумии, – Катерина положила на стол очищенную от виноградин веточку и откинулась на спинку дивана. – Я намерена занять место мэра столицы.

– Всего лишь?!

– Пока да. Ты не находишь, что слишком уж долго он сидит на своем посту? Как будто бы стал уже одной из достопримечательностей города, причем весьма дорогостоящей в содержании.

– Хочешь сказать, что ты будешь обходиться дешевле? – я все еще не мог переварить и осознать услышанное и продолжал машинально ерничать.

– Главная для меня разница в том, что то буду я, а не он.

– Ясно. И что же ты, такая могущественная, не можешь справиться сама с каким-то жалким человечком?

– Ты сильно преувеличиваешь мое могущество, – на лице Катерины выразилось явное разочарование недалекостью моего ума. – Да, как сущность я бессмертна. Ну и что? В физическом мире мои возможности ограничены возможностями оболочки, пусть даже и многократно усиленными. Да, я могу подчинять людей, могу уничтожать разум тех, кто противится подчинению. Но это было бы действенно на более низких уровнях игры. На этом же человеке задействовано такое количество других людей…

– Просто переселись в него, – предложил я пришедший в голову вариант.

– Неинтересно.

– Ясно. Я забыл, что для тебя это игра.

– Да, игра. Собственно, эта игра и является причиной и смыслом существования вашего мира, – Катерина усмехнулась и продолжила: – Я много достигла. Я практически стала лидером «Партии Большинства». Я в состоянии, используя различные политические комбинации, постепенно выжить Луноликого и занять его место. Но на это уйдет слишком много времени, что непростительно, учитывая сроки, отведенные для жизни оболочки.

– Но он ведь тоже не вечный, – пожал плечами я. – И далеко не молод, к тому же.

– Понимаешь, – с лица Катерины исчезла улыбка, и она теперь смотрела на меня так, будто прикидывая, говорить со мной дальше, или нет. – Понимаешь, не знаю, как тебе это объяснить, ибо сама пока мало что об этом узнала. Я обнаружила некое явление, о котором не было ничего в моих базовых данных, о котором не было ничего в знаниях слившейся со мной сущности. Я обнаружила присутствие в этом мире паразитов…