Принц и Виски - Варя Медная

Бабуля молча распахнула настежь форточку, и ворвавшийся ветерок прогнал пар, но в воздухе всё равно осталось нечто неуловимое, почти осязаемо сгущаясь и делая обстановку всё более напряжённой. Не выдержав, я качнулась на носках и снова нарушила тишину:

– Надеюсь, ты не станешь пытать инспектора только за то, что он проводил меня домой?

Бабушка нагнулась вынуть пирожки из духовки.

– Это вообще случайно вышло. Ты же знаешь, сегодня у меня выходной, вот мы с Неттой и заскочили в участок выразить ему свою поддержку.

Поддетый лопаткой корж плавно скользнул из сковороды на плоскую тарелку.

– Слово за слово, и мы ему уже помогаем. Видела бы ты, чего ему только не принесли горожане! Кстати, госпожа Кранах тоже была.

Сито пронеслось над кексами, припорошив их сахарным настом.

– А про его синдром слышала? – Я понизила голос. – Главное – вести себя как ни в чём не бывало, чтобы не травмировать ещё сильнее.

Нож для резки пиццы пронёсся на реактивной скорости, расщепив лепёшку на восемь ровных сегментов.

Бабушка наконец распрямилась, отложила приборы и заговорила:

– Десять лет назад я настояла, чтобы ты жила со мной, поскольку хотела для тебя стабильности. И безопасности. Каждый ребёнок в них нуждается.

Такого начала я не ожидала, поэтому, притихнув, слушала, что она скажет дальше.

– С тех пор ничего не изменилось. Ты, конечно, заметила, что наша семья слегка отличается от других. Но ведь у всех свои особенности, не так ли?..

– Так, – поддакнула я, не вполне понимая, к чему она ведёт.

Лоб бабушки омрачился, а взгляд прошёл сквозь меня, вонзившись в того, кого на кухне не было.

– А когда есть… особенность, всегда найдутся желающие ею воспользоваться. Но следует помнить, что в мире есть могущественные и опасные силы, от которых надо держаться подальше. – Бабушка сделала паузу, будто приглашая меня прокомментировать, но я не знала что ответить, и она вздохнула. – Ты ведь понимаешь, что можешь обо всём мне рассказать и в любую минуту обратиться за помощью? И если что-то случится или кто-то попросит тебя о чём-то важном, ты мне обязательно сообщишь, правда?

– Ты сейчас о чём-то конкретном, ба? – уточнила я.

– Я лишь хочу, чтобы ты помнила об осторожности, Виски. Завтрашняя ярмарка, потом бал… Что, если тебе уехать из города на несколько дней? Ты ведь давно мечтала побывать в столице. Я позвоню своей двоюродной сестре, она живёт там неподалёку. Погостишь у неё, считай это мини-каникулами.

– Уехать? Без тебя? И впервые слышу, что у тебя есть двоюродная сестра.

– Ладно, может, она не совсем двоюродная и мы с Анной не общались лет двадцать… тридцать… пятьдесят, но, уверена, она будет рада повидать внучатую племянницу.

– О существовании которой пока даже не подозревает?

Наметившаяся у бабушки на лбу складка подтвердила догадку, но через миг её глаза наполнились сталью.

– Это не обсуждается, – отрезала она, отворачиваясь к плите, и принялась энергично выскребать на сковородку остатки теста. Брызги масла с шипением запрыгали вокруг последней порции оладий. – Я уже забронировала для тебя билет на завтрашний поезд, он отправляется со станции в семь утра.

– Никуда не поеду! – возмутилась я. – Так-то ты решаешь проблемы? «Это не обсуждается», и всё?

Бабушка резко развернулась, наставив на меня деревянную ложку, с которой сорвалась капля теста.

– Я честно пыталась по-хорошему, надеясь на ответный шаг с твоей стороны, и мне неприятно заставлять тебя, но если придётся…

– Спасибо за предупреждение! Теперь я знаю, чего ожидать!

Она раскрыла рот для ответа, но осеклась, заметив в проёме Касинеля.

– Прошу простить за вторжение, я лишь желал предложить помощь по обустройству ужина. – Его глаза с некоторой опаской пробежались по выставленным блюдам и остановились на сковороде с оладьями. – О, вы тоже их печёте?

– Простите? – переспросила бабушка. – «Тоже»?

– Виски рассказала, что учит вас готовить. Не сомневаюсь, что с такой одарённой наставницей ваши усилия скоро принесут плоды.

– Конечно! – поспешила вклиниться я. – Если уж за что-то берусь, то довожу до конца. Всё правильно, ба, молодец, теперь можешь переворачивать оладьи другой стороной.

Встав спиной к Касинелю, я состроила умоляющую рожицу. Её лицо вытянулось, потом втянулось обратно.

Бабуля прожгла меня взглядом, после которого от особы с более чувствительной совестью остались бы только дымящиеся ботинки, поддела край блинчика лопаткой и сладчайше уточнила:

– Уверена, одарённая ты моя? А не кажется ли тебе, что серединка ещё не допеклась?

– Э-э, ну ты там сама смотри по обстоятельствам, я же учила тебя импровизировать! – Я сунула Охотнику поднос с чашками, подтолкнула его в коридор, а сама схватила заварочный чайник и блюдо с кексами. – Мы с инспектором пока отнесём это в гостиную.

* * *

Чаепитие прошло на удивление гладко. Бабушка с мастерством опытного дознавателя атаковала Касинеля самыми разными вопросами, большая часть из которых разбилась о потерю памяти и его ясный спокойный взгляд. Я же сосредоточилась на незаметной проверке еды. Всё оказалось чисто. Что уже само по себе было подозрительно.

Точку в беседе поставила кукушка, вылетевшая из напольных часов и возвестившая полночь.

– Похоже, он хороший человек, – задумчиво протянула бабуля с порога, наблюдая, как Касинель шагает к калитке.

– Так и есть, – насторожённо подтвердила я.

– И с физической подготовкой всё в порядке, сумеет за тебя постоять, – продолжила она, побултыхав недопитый Касинелем чай и вглядываясь в осадок.

– За меня?

Бабуля отставила чашку, прищурилась в последний раз на удаляющуюся широкую спину и кивнула.

– Ладно, можешь никуда не уезжать, но с двумя условиями: людные места будешь посещать только в его сопровождении…

– Легко! Я ведь уже сказала, что мы с Неттой и Чезаре помогаем инспектору.

– …и наденешь кренделёк.

– Что?! Добровольно поставить на себя маячок? Нет уж, спасибо.

– Тогда – утренний поезд, – отрезала бабушка.

Я стиснула зубы.

– Ладно, кренделёк так кренделёк.

Видя, что одержала победу в главном, бабуля смягчилась.

– И, конечно, никаких свиданий с ним.

– Ба, – покраснела я.

– Этому молодому человеку уже явно исполнилось двадцать один, – строго заметила она. – Вот станешь совершеннолетней, тогда встречайся с кем захочешь. После моего одобрения, конечно. К тому же не забывай, что он многого о себе не помнит.