Белая чума - Фрэнк Герберт

– Да, но если мы сможем исцелить…

– Разновидностей чумы нескончаемое множество, Билл. Это же очевидно.

– Но армия пока еще есть, – цинично буркнул Бекетт.

– Кто же осмелится сохранять военные силы, если такое обладание непременно накличет беду, подвергая все население постоянной опасности?

– Что вы хотите этим сказать?

– Ваши вооруженные силы не смогут направить оружие против своих соседей. Прежнее оружие устарело.

Бекетт оторвался от прокладки курса «Лир» и уставился на Хаппа.

– Иисусе Христе! – прошептал он.

– Мы открыли ящик Пандоры, – сказал Хапп. – Боюсь, эта чума – лишь начало. Задумайтесь над этим хоть раз, Билл, разновидности этой чумы…

– И натворил это один человек, в одиночку, – кивнул Бекетт. Он взглянул наружу на «Мираж-111», потом снова на Хаппа. – Полицейское государство могло бы…

– Сергей считает, что нет. Он очень много думал об этой проблеме. Он даже подозревает, что у его хозяев есть план поубивать кое-каких ученых…

– А что, если они кого-нибудь пропустят?

– Да. Что, если еще одна чума, мутация? И у них не будет ресурсов, чтобы встретить эту угрозу? Или что ваши соседи сделают со СВОИМИ учеными? О нет! У этого тигра длинный хвост.

Бекетт включил автопилот и сообщил об этом эскорту. Он откинулся назад и сцепил руки за головой.

– Самолет летит сам? – спросил Хапп с ноткой страха в голосе.

– Да.

– В моем родном языке нет точных слов. По-английски можно выразиться лучше – мы сами сотворили этого Безумца. Мы все это сделали сами. Мы и действующее лицо, и объект воздействия.

– Вы, видать, думали об этом немало времени, – сказал Бекетт.

– Думаю, что я знаю, какой именно мир унаследуют наши дети.

– Я лишь надеюсь, что они унаследуют хоть какой-нибудь мир.

– Да, это в первую очередь.

Бекетт искоса взглянул на Хаппа.

– Вы всерьез говорили насчет брака ваших сыновей и моих дочерей?

– Всерьез. Мы еще обнаружим потребность в устройстве браков через новые границы. Идея экзогамии не нова, Билл.

– Да, мы должны поддерживать разнообразие генетического фонда.

– Или пережить генетическую деградацию.

Бекетт опустил руки и осмотрел приборы. Он провел коррекцию курса. Немного погодя Бекетт заявил:

– Нам нужно не только средство от чумы. Нам нужна медицинская техника, чтобы справляться с общими проблемами.

– Медицинская? – спросил Хапп. – Только ли медицинская?

– Я понимаю, что вы имеете в виду, Джо. У медицины всегда были свои политические барьеры, но это…

– Мы думаем, по всему миру следует стратегически разместить центры. Компактные линии связи, полный компьютерный взаимообмен, невзирая на политические границы, голосом и видео, никакой цензуры. Ученым следует объединить усилия, не обращая внимания на национальность друг друга.

– Мечтаете, Джо.

– Наверное.

– Наши семьи – залог нашего хорошего поведения, черт побери!

– А весь остальной наш мир – залог своего хорошего поведения.

– А что, если какое-нибудь исследовательское учреждение в Советском Союзе решит эту задачу раньше, чем мы?

– Разница невелика, пока многие из нас знают решение.

– Христос! Вы говорите о конспиративном союзе ученых!

– Точно. И любой исследователь, продумавший этот вопрос до конца, придет к такому же выводу.

– Вы действительно так думаете, почему?

– Потому что в этом огромная власть… а все остальное есть хаос.

– Сергей с этим согласен?

– У Сергея тонкое понимание личной власти. И у него друзья в стратегических пунктах Советского Союза.

– Он согласен плести заговор против своих боссов?

– Он предположил это называть промеж себя «Заговор Фосс – Годелинской».

– Хапп откашлялся. – Ваш друг Рокерман…

– Он в Вашингтоне, а я здесь.

– Но если представится возможность?

– Я подумаю об этом.

– Думайте долго и тщательно, Билл. Думайте обо всех тех полезных делах, что мы могли бы совершить с этим знанием. Подумайте о цене этого знания.

Бекетт пристально посмотрел на него.

– Вы меня удивляете, Джо.

– Я сам себя удивляю, но я думаю, что это логический ответ, чтобы дать нашим детям такой мир, который они захотят получить в наследство.

– А Франсуа, что он об этом говорит?

– Вас интересует его мнение?

– В таком деле – да.

– Между прочим, вы похожи. Вы и Франсуа. Оба консерваторы. Это то, что убедило Франсуа. Он желал бы сохранить определенные ценности нашего мира.

– Ну, политики провалили это дело, уверен на все сто.

– Франсуа сказал что-то подобное, но он не в восторге от политиков со времен де Голля.

– Еще один генерал, – буркнул Бекетт.

– Как Эйзенхауэр?

– Туше.

– Значит, вы об этом подумаете?

– Да.

– Хорошо. Где результаты вскрытия? Я видел их у вас, прежде чем мы покинули ДИЦ.

– Они в планшете прямо за моей спиной, – Бекетт указал локтем. Проделывая это, он взглянул назад, в самолет.

– Сергей и Франсуа спят, – сказал Бекетт.

Хапп выпрямился и расправил бумаги у себя на коленях.

– Лучшее из того, что они могли сделать, – продолжил Бекетт. Он вытащил карту и определил положение самолета по радиопеленгу.

– Где мы? – спросил Хапп. Он смотрел вниз, разглядывая сверкающий в солнечном свете облачный покров.

– Мы совсем скоро минуем Мэнсфилд в Огайо. Здесь мы должны направиться на север, чтобы оставить в стороне Питтсбург.

Хапп посмотрел на рапорт о результатах вскрытия, который лежал у него на коленях.

– Это правда, Билл, – спросил он, – что ты плакал, когда умерла Ариена?

– Это сказал Франсуа?

– Он сказал, что ты обругал его, и ты плакал, и он сказал, что у тебя это выглядело достойным восхищения. Уход друга не должен проходить незамеченным.

– Эта дама обладала железным характером, – пробормотал Бекетт.