Сын архидемона - Александр Рудазов

Не знаю, сколько времени я лежал неподвижно, просто разглядывая голубое небо. Долго. По крайней мере минут двадцать, а то и все полчаса. Мне совершенно не хотелось шевелиться.

Вновь я разминулся со смертью на какой-то волосок. Вновь костлявая уже коснулась меня кончиком косы, но в последний миг все же отдернула ее. Тот, кто никогда не избегал гибели в последнюю секунду, не знает, какое это непередаваемое ощущение. Честно говоря, я бы тоже предпочел этого не знать.

Но как же все хреново прошло! Этот гребаный шумер меня чуть не порешил! Сидел бы я сейчас в его клюшке. нет, ну не сволочь ли? Ая-то еще хотел ему Пазузу подарить. хрен ему теперь, а не Пазузу! И в груди теперь дырка осталась. Правда, уже зарастает – прямо видно, как смыкаются края. Хорошая у меня все-таки регенерация. Кстати, а где это я нахожусь? Что за мир?

– Мы вернулись на Парифат, патрон, – подсказал Рабан.

Я поднялся на ноги и осмотрелся. Видимо, это действительно Парифат, раз уж Рабан так говорит, но место совершенно другое. Никакой арены, никаких горланящих минотавров. Я на вершине огромного фиолетового холма, медленно. ползущего по земле? Что за нафиг?

Присмотревшись, я понял, что этот холм – никакой не холм. На ощупь довольно мягкий, сделан из какого-то губчатого вещества. Что-то вроде шляпки гриба, только громадной – метров сто в высоту, метров двести в диаметре. Тут и там видны поры, из которых периодически вырываются струйки воздуха. Из одной такой поры прямо на моих глазах высунулось трито-ноподобное существо размером с человеческую руку. При виде меня оно встревоженно пискнуло и тут же спряталось обратно.

– Это онко, патрон, – объяснил Рабан. – Их еще называют Живыми Городами.

– Оно что, живое? – удивился я.

– Да. Онко – одно из самых крупных животных Парифата. На всей планете их всего штук тридцать.

– А что это за дрянь из него вылезла? Паразит?

– Это марсалий. Они живут внутри онко, используют в качестве передвижных цитаделей. Кстати, они не паразиты, а симбионты. Как мы с тобой.

– И какая этому онко от них польза?

– Марсалий его кормят. У онко нет конечностей, а рот расположен внутри тела. Питаться самостоятельно он не способен – поэтому и живет в тесном симбиозе с марсалиями.

Пока мы разговаривали, марсалий еще дважды высовывались из дыхательных пор. Кажется, им не слишком нравилось мое присутствие, но пока что они ничего не предпринимали. И то сказать – что они могут предпринять? Если среди них нет колдунов уровня мистера Креола – нет, ну какая же он сука! – хрен они меня отсюда прогонят.

Впрочем, мне тут делать особо нечего. Интересно, конечно, покататься на ползучей горе, но я уже вышел из детского возраста. Да и ползает этот онко очень уж медленно – чуть быстрее идущего человека. Я ведь даже не сразу заметил, что мы движемся.

– Онко могут и быстрее, – сообщил Рабан. – Они способны развивать до десяти километров в час.

– А как он вообще ползает?

– Вся нижняя поверхность онко – громадная присоска. В расслабленном состоянии она намертво присасывается к твердой поверхности, в напряженном же – разделяется на миллионы крохотных лапок. Онко поочередно расслабляет и напрягает разные участки брюха и таким образом перемещается по земле. Но вообще они лучше ползают по морскому дну, чем по суше.

– По дну? А эти, которые внутри, не захлебываются?

– Марсалий – амфибии.

Я вяло принял информацию к сведению. Сейчас отдохну еще немножечко, и двинем обратно на Землю. Однако перед тем, как возвращаться к работе, я решил заскочить в какой-нибудь бар, успокоить нервы. Есть тут поблизости мир, в котором обслужат голодного яцхена без денег в кармане?

Рабан задумался. Миров без расовых стереотипов он знал много, но чтоб там еще и наливали бесплатно.

– Может, Пазузу продадим? – предложил мозговой полип.

– А может, тебя продадим? – выдвинул встречное предложение я.

Хотя мысль Рабана не лишена здравости. Интересно, почем сейчас архидемоны на черном рынке? Наверняка где-нибудь найдется богатей, который его купит. ну я не знаю, дом охранять или еще для чего. Пазузу так-то на многое способен. Если его приручить, конечно. За дикого архидемона наверняка заплатят меньше, чем за дрессированного.