Отбор попаданок для короля-дракона - Полина Нема

Натан стиснул меня сильней.

– Алла, если я дарю вам платья, то они будут с золотом, но никак не с серебром. Серебро любит другой человек.

– Кто?

– Алан Стемфри.

Серебряные запонки, пуговицы, набалдашник трости. Даже узор на камзоле – все посеребрённое. Весь стиль Алана Стемфри сводился к серебру. Золото он любит, но одежду выбирает под светлый сияющий цвет. Слишком просто. Слишком легко.

Эта новость огорошила меня вовсе. Но, с другой стороны, Алан был в ссылке. Копил обиду, злобу на Натана.

Ведь как все происходило. Алан притворялся добрым, сделал все так, чтобы я ему доверяла. А потом подбросил такую гадость.

– Он не мог, – наконец сказал Натан. Хватка ослабла, а его взгляд устремился куда-то вперед. На секунду он казался растерянным.

– Может, денег так хотел подзаработать? – пошутила. А что: подбросил платье – мне нужна мазь, а тут он сразу с готовеньким. Я ему доверяла. Но какой ему смысл подстраивать все, когда он, наоборот, помогал мне. И с едой, и с водой. Даже в те моменты, когда я как параноик вела себя. – Он же в ссылке был. Вот и вернулся. Кстати, а за что?

– За превышение полномочий, – жестко ответил дракон, – связанных с предыдущим отбором. Без согласия нельзя ни одному лекарю проводить осмотры и тем более распространять информацию про них.

Внутри все похолодело, словно я оказалась в Антарктиде. Хорошо, что мне хватило ума взять с него священную клятву Яухтурей. Алан и так увидел слишком много за тот осмотр.

А вот это мне совсем не нравится. В тот раз Натан бросил невесту возле алтаря. А что если Алан и был отцом того ребенка?

– Он мой друг. И ссылка – единственное, что я мог ему предложить. Не казнить же его.

– А он решил отомстить, – холодно улыбнулась.

– Нет. Нас связывает давняя дружба. Мы росли вместе.

– Да, но его здесь не было триста лет. Разве он не мог переметнуться на другую сторону?

Удивляюсь я ему. Порой от близких людей не ожидаешь подставу, а тут друг, которого он лично сослал. Или так тяжело признать, что некогда родные люди могут оказаться еще теми «хорошими людьми». Я вот со стороны Натану совсем не завидую. Он король, на трон много кто метит, но никак не дострелит. Мамаша травит любимую, любимая бросает, а лучший друг творит не пойми что.

Натан умный правитель. Я его знаю, если что-то не понимает, то не успокоится, пока не разберется.

Он достал лист бумаги написал сообщение. Пламя окутало его руку, сжигая до тла бумагу. Сообщение отправлено.

– Никому верить нельзя, но проверять порой необходимо, – горько улыбнулся. – Ладно, нам пора идти. Но мне кажется, что его скорее кто-то очень сильно хочет подставить.

Я молчу. Если скажу что-либо – стану виноватой. Но с окружением короля надо что-то делать.

Мы побрели дальше, избегая трясину и опасные места.

– Я вот все думаю о предсказании, – нарушил тишину Натан. – Может со свадьбой, имелась ввиду другого рода невинность?

– Какая?

– Душевная.

Я усмехнулась.

– Вряд ли я безгрешна. Даже в тюрьме сидела. Пару часов, – ответила.

– Может, вы невинная в том плане, что никогда не были замужем?

В земном мире процент вышедших замуж до тридцати – огромный. И я в него входила.

– Я в разводе, – обрадовала драконяру. – Уже лет десять.

– В разводе? Вы мне никогда не рассказывали, – сказал он, посматривая на меня. Тропка сменилась широкой дорогой, будто кто-то специально ее сделал такой. Как же напоминает наши дороги. Ухабы, ухабы, ямы, ямы, огромная лужа. О, а вот сейчас нормально ехать.

– Нечего рассказывать. Муж плавал. Приехал один раз с букетом, – ответила ему, вспоминая тот момент, когда мы разводились. У меня тогда вообще было ощущение, что я вроде хожу, вроде живу, но ничего не замечаю. А еще и эта козлина водоплавающая. Нет, тогда я хотела все забыть как страшный сон. Прожила, вырвалась. И вспоминать не хочу.

– Разве это плохо с букетом цветов?

– Это были не цветы, – тонко намекая, что не только растения туда относятся. Всякое бывает. Жизнь с мужем-моряком не дает гарантии, что он где-то там не наплавает себе ничего.

После такого доверия ни к какому мужчине нет. Я и Натану откровенно говоря не до конца доверяю. Просто так тяжело, когда сердце кричит – люблю, разум говорит взвесь все моменты, а жизненный опыт ехидно хихикает, намекая, что одной совсем неплохо. А ведь если б не отбор. Я бы вообще осталась бесплодной.

– Тогда невинны в плане детей? – вырвал из хмурых размышлений Натан.

По статистике большой процент женщин до тридцати рожали. Или пытались забеременеть.

– Алла, – он позвал меня несколько раз, когда я упорно уткнулась взглядом в землю. – Алла.

– У меня не было детей, – спокойно ответила ему.

– Вы так замолчали, что мне страшно стало, – он улыбнулся ободряющей улыбкой. – Нифрейтин не приговор. Не стоит так нервничать.

Ему-то хорошо так говорить.

Алла, спокойно. Вдохнула – выдохнула.

Лично меня больше волновало, что Алан видел мою проблему. Хотя, как такое можно увидеть? Десять лет прошло.

Впереди показалась небольшая хижина, светящаяся лазурно-зеленоватым светом. Вокруг нее раскинулась небольшая пшеничная поляна. Какой интересный контраст. А главное ландшафтный дизайнер старался.

– Хижина Мернийетси, – сказал Натан.

Я записала в дневнике, что дорога в принципе безопасная, но протоптана плохо. А значит, потребуется немного стражников. Ну, как немного – целая армия, чтобы защищала от хищников.

– Все, можно возвращаться, – сказала я, сделав последнюю запись.

– Вам неинтересно? – спросил Натан, приподняв одну бровь.

– В смысле? – недопоняла я.

Он указал на хижину.

– Вам неинтересно, знакомство с Мернийетси?

Абсолютно не горю желанием. А вдруг она опасная? Значит, молодых в бой, а сама не хочешь?

– Идемте, – Натан взял меня за руку, и мы пошли в сторону хижины. – Она прекрасный советник, когда нужны ответы на трудные вопросы.

А у нас таких людей священниками или психологами называют.

– Ой-вэй, кто пришел! – с порога нас встречала женщина в ярком, пестром наряде. Ну прям цыганка. Только лицо, с тонкими прямыми чертами, сильно бледное, как у утопленницы.

Она пригласила нас в небольшую кухню. Аж повеяло домом. Все маленькое, аккуратно расставлено. Только покрыто плесенью, но и тут понятно – болото.

– Присаживайтесь, – она показала на два стула из заплесневевшего дерева. По их виду мне казалось, что если Натан сядет, то они тут же и сломаются, настолько трухляво выглядят.