Наследница Теней - Энн Бишоп

Демон утомленно вздохнул:

– Она поет колдовские песни… на Древнем языке.

Сэйтан резко поднял голову:

– Исконные колдовские песни?!

Глаза Мефиса затуманились слезами.

– Я никогда раньше не слышал, чтобы их так пели, но да, это исконные колдовские песни.

– Но откуда?.. – Сэйтан осекся. Было бессмысленно спрашивать у Джанелль, как ей открылось то, что она знает. – Думаю, пора мне встретиться со своей приемной дочерью.

Мефис кое-как поднялся на ноги, зевнул и потянулся.

– Если ты выяснишь, за что именно я заплатил столько денег, мне тоже будет интересно это узнать.

Сэйтан потер виски и вздохнул.

– Я кое-что тебе привезла! Мефис тебя, случайно, не предупредил?

– Он упоминал о чем-то подобном, – осторожно отозвался Сэйтан. Сапфировые глаза озорно блеснули, когда девушка вручила приемному отцу коробку. Он поднял крышку и извлек свитер. Мягкий, толстый, с большими карманами. Разумеется, черного цвета. Сэйтан сбросил длинный пиджак и надел подарок. – Спасибо тебе, ведьмочка. – Он заставил коробку исчезнуть и изящно опустился на пол, вытянув длинные ноги и опираясь на локоть. – Ну что, по-твоему, у меня получается расслабляться?

Джанелль рассмеялась и плюхнулась рядом.

– Вполне достойно.

– А что еще ты привезла?

Девушка, избегая его вопросительного взгляда, ответила:

– Я купила кое-какие книги…

Сэйтан с подозрением оглядел книги, аккуратно сложенные в многочисленные стопки и расставленные по кругу.

– Да, я вижу.

Он прочитал несколько заглавий на корешках ближайших к нему томов и узнал книги, посвященные Ремеслу. Точно такие же имелись либо в семейной, либо в его собственной библиотеке. С книгами, посвященными истории, искусству и музыке, то же самое. Перед ним была основа библиотеки юной ведьмы.

– Я знаю, в нашей семейной библиотеке есть большинство этих книг, но мне захотелось иметь собственные экземпляры. В чужих книгах неудобно делать пометки.

У Сэйтана на мгновение перехватило дыхание. Пометки! Рукописные указания, которые могли бы объяснить работу ее мысли и то, как Джанелль удается делать такие гигантские скачки в своем образовании, каким образом она работает с заклинаниями. А у него не будет к ним доступа. Сэйтан мысленно дал себе затрещину: «Дурак… Просто одолжишь у нее проклятую книгу!»

Затем на него нахлынула глубокая горько-сладкая печаль. Разумеется, Джанелль понадобится собственная коллекция книг, когда она обзаведется своим домом и двором. Через несколько коротких, восхитительных лет Зал снова опустеет.

Он поспешно отогнал эти мысли и повернулся к другим стопкам. Художественная литература. Эти книги представляли больший интерес, поскольку позволяли судить о личных пристрастиях Джанелль, ее вкусе и интересах. Пытаться прямо сейчас отыскать некие общие увлечения было слишком сложно, поэтому Сэйтан предпочел ограничиться накоплением сведений. Он считал себя весьма увлеченным читателем с широким кругозором и любил книги, однако не имел ни малейшего представления, как охарактеризовать в этом отношении Джанелль. Некоторые показались ему слишком детскими, другие чрезмерно сложными для ее возраста. Одни Сэйтан в свое время пролистал без особого интереса, а иные напомнили о том, сколько лет прошло с тех пор, как он сам бродил по книжным лавкам – исключительно для удовольствия. И очень много книг о животных.

– Неплохая коллекция, – наконец произнес он, положив последнюю книгу. – А это что? – спросил Повелитель, указывая на три томика, полускрытые коричневой оберточной бумагой.

Покраснев, Джанелль пробормотала:

– Просто книжки.

Сэйтан иронично поднял бровь.

Глубоко вздохнув, Джанелль сдалась и, отбросив в сторону бумагу, сунула одну из книг ему в руки.

Странно. Сильвия отреагировала точно так же, когда однажды вечером он зашел без приглашения и обнаружил, что она читает это произведение. Королева так увлеклась, что не заметила даже, как он приблизился. Наконец оторвавшись от страниц и заметив незваного гостя, она поспешила сунуть увесистый томик под подушку. У Повелителя почему-то появилось странное ощущение, что без помощи отряда демонов заставить женщину показать ему столь увлекательную книгу не выйдет.

– Это роман, – чуть слышно пояснила Джанелль, когда Сэйтан призвал свои очки с линзами в форме полумесяца и начал лениво перелистывать страницы. – Две женщины в книжном магазине говорили о ней без умолку, и я не удержалась.

Романтика. Страсть. Секс.

Он с трудом подавил нервное желание рассмеяться, вскочить на ноги и закружить приемную дочь по комнате. Наконец-то! Первый признак эмоционального исцеления? Пожалуйста, благая Тьма, пусть так оно и будет…

– Ты наверняка думаешь, что это глупо, – словно оправдываясь, произнесла Джанелль.

– Романтика и любовь не могут быть глупыми, ведьмочка. Нет, конечно, иногда получается и так, но это не глупость. – Сэйтан небрежно перевернул еще несколько листов. – Кроме того, я и сам когда-то читал нечто подобное. Такие книги были очень важной частью моего образования.

Джанелль уставилась на Повелителя раскрыв рот:

– Что, правда?!

– Угу. Правда, разумеется, они были чуть более… – Он просмотрел пару страниц. – Впрочем, возможно, и нет. – Сняв очки, Сэйтан заставил их исчезнуть, пока они не успели запотеть, выдавая его смущение.

Джанелль нервным жестом взъерошила волосы:

– Папа, а если у меня появятся кое-какие вопросы, ты сможешь на них ответить?

– Разумеется, ведьмочка. Я окажу тебе любую помощь, которая может потребоваться в освоении Ремесла.

– Да нет. Я имела в виду… – И она красноречиво покосилась на лежащую перед Сэйтаном книгу.

Огни Ада, Мать-Ночь, и пусть Тьма будет милосердна! Открывшаяся перспектива наполнила его сердце одновременно восторгом и ужасом. Сэйтан искренне обрадовался, узнав, что, возможно, сможет помочь своей приемной дочери нарисовать иную картину отношений между мужчинами и женщинами, которая, как он надеялся, сумеет окончательно исцелить душевные раны, нанесенные жестоким изнасилованием. Вместе с тем он испытал настоящий ужас, потому что, каким бы сведущим он сам ни был в любом предмете, Джанелль всегда смотрела на вещи с собственной точки зрения, выходившей за рамки его опыта.

Мысли и фантазии Мензара снова затопили его сознание.

Сэйтан закрыл глаза, борясь с потоком хлынувших образов.

– Он причинил тебе вред.

Его тело мгновенно отреагировало на звук древнего, полуночного, потустороннего голоса, на холод, мгновенно разлившийся по комнате.

– Я был палачом, Леди. Он теперь мертв.