Иоганн Кабал, детектив - Джонатан Л. Говард

– Он ничего не скажет.

– Знаю-знаю, но, по крайней мере, мы дадим ему понять, что в курсе произошедшего и что его отпустят незамедлительно. У него груз упадет с плеч. Пойдемте, дорогой герр Майсснер. Сообщим несчастному кавалеру радостные новости.

Они двинулись по окутанному тишиной коридору в направлении временного жилища Зорука. По дороге Кабал заметил:

– Вижу, вы убрали пост охраны, капитан.

– Охраны? Это не военный корабль. Да и вы видели каюту: окон там нет, а замок достаточно прочный. Не думаю, что нам стоит опасаться, особенно в свете того, что герр Зорук невиновен.

Штен достал ключницу и собирался открыть дверь.

– Для корабля с таким количеством дверей, ключей немного, капитан, – оценил Кабал.

Штен выбрал один ключ из связки.

– Большинство из них от моего дома, – улыбнулся он. – Вот это универсальный ключ. – Он вставил его в замок и открыл дверь.

Кабал заглянул в открывшийся проем, коротко и горько выругался, и проскочил в каюту еще до того, как капитан успел убрать ладонь с ручки. Тут же в его руке сверкнул выкидной нож; когда он оказался рядом со свисающим телом Зорука, лезвие было уже открыто. На то, чтобы отцепить ремень Зорука от люстры или снять с его шеи, ушло бы слишком много времени, поэтому, вскочив на стол, Кабал полоснул по туго натянутой коже. Он всегда держал лезвие хорошо заточенным, что сейчас пришлось очень кстати. Ремень поддался, и тело Зорука рухнуло вниз, где его поймал Штен, сумевший оправиться от парализовавшего его шока, и медленно опустил на пол.

Кабал прощупал шею и запястье Зорука, но по остывшей коже заранее понял, что усилия тщетны и пульса нет. Он резко вскочил на ноги и гневно глянул на труп.

– Глупец! – выплюнул он. На миг Штен подумал, что Кабал обращается к нему, но затем сообразил, что тот разговаривает с мертвецом. – Дурак! Дурак! Дурак! Жизнь – драгоценный дар! Отказываться от него… И ради чего? Каких-то идиотских представлений о чести? Болван! Полнейший, невероятный. – Кабалу не хватило слов, и он принялся яростно расхаживать по комнате, тяжело дыша.

Штен присел на краешек стола и глядел на Зорука. Из-за того, что он долгого висел, тело сильно изменилось. Лицо потемнело и пошло пятнами, глаза выпучены, язык вывалился изо рта. В комнате воняло: умирая, Зорук опорожнил кишечник.

– Это путешествие проклято, – пробормотал он. – Никогда о подобном не слышал. Исчезновение, покушение на убийство, самоубийство. Мы не можем рассказать об этом остальным пассажирам, пока не можем. Женщин охватит паника, а когда на борт поднимутся сенцианцы. – Он покачал головой. – До тех пор мы должны сохранить все в тайне. Что творится на борту моего корабля, герр Майсснер?

Кабал прекратил расхаживать и посмотрел на тело. Штен подметил, что при виде жуткого зрелища его спутник даже не поморщился. Конечно, у госслужащих вместо крови течет ледяная вода, но даже их хладнокровию должен быть предел.

– Убийство, попытка убийства и самоубийство. Я в этом уверен. Сомневаюсь, что мы когда-либо снова увидим месье ДеГарра. – Кабал потер рукой подбородок и задумался. – Возможно, два убийства.

Штен сурово взглянул на него:

– Что?

– Насколько безопасно в этой комнате, капитан? У дверей не было охранника – войти и прикончить Зорука мог кто угодно.

– Дверь была заперта!

– А как же универсальные ключи?

– Их всего три. У первого помощника, у начальника хозчасти и у меня. Свой я не выпускал ни на минуту с того момента, как взошел на борт, и могу гарантировать, что начальник хозчасти и первый помощник ровно то же скажут про свои ключи. Владеть универсальным ключом – серьезная ответственность, герр Майсснер. Могу вас заверить, что их не оставляли без присмотра. Что же касается личностей первого помощника Вейдта и завхоза Йоханссона, я им доверю свою жизнь. Если только, – Штен нахмурился, – вы и меня не подозреваете.

– Подозреваю, капитан, но исключительно ради полноты картины – точно так же вам стоит подозревать меня. Что же касается реальных подозреваемых… У нас был лишь Зорук, да и то лишь из-за пореза на запястье. Мы не знаем ни мотивов, ни средств, ни возможностей, и они продолжают ускользать от нас. – Тут Кабала осенило. – Скажите, капитан, вы закончили проверять остальных на предмет ранения?

Штен кивнул.

– Ни у кого не было порезов, только у Зорука. Знаете, даже если вы правы и ДеГарра убили, Зорук мог быть к этому непричастен, но он мог быть тем, кто напал на вас. Его. – Штен прокашлялся. – Допустим, его спутница тем вечером уснула. Ненадолго, но так, чтобы ему хватило времени обнаружить шахту и отправиться на поиски.

– Вы считаете, это вероятно?

– Нет, если два события никак не связаны, но ведь Зорук мог быть в сговоре с кем-то? Он попался на удочку. – Капитан снова закашлялся. Похоже, он никак не мог использовать имя леди Нинуки, когда говорил о столь отвратительных поступках, как будто тем самым предал бы ее. – Он поддался на уловки своей спутницы, что обеспечило ему алиби.

– Которым он не воспользовался.

– Которое ему не потребовалось. Он бы не называл имен, пока ему это было выгодно, тем самым его еще больше расценили бы как джентльмена, ведь он молчал, пока у него не осталось выбора.

– Интересная мысль, но есть одна проблема.

Штену его собственная гипотеза очень нравилась, поэтому он хмуро посмотрел на Кабала.

– И какая же?

– Она лежит у ваших ног. Если все было частью плана, зачем вешаться?

У Штена не нашлось ответа, и он пожал плечами.

– Простите, капитан, – сказал Кабал. – Мне думается, что он не совершал самоубийства – Зорука убил предполагаемый сообщник, вероятно, чтобы у него не было возможности переметнуться на другую сторону. Однако вы утверждаете, что в эту каюту нельзя было попасть. Если вы правы, то теория хромает.

Штен поднялся, бросил взгляд на дверь и скрестил руки на груди:

– Замок можно взломать.

Кабал кивнул:

– Действительно, – глухо и чуть опечаленно произнес он, как будто лично сталкивался с подобной неприятностью. Он направился к двери и изучил сперва замочную скважину, затем язычок и ответную планку, а потом снова замочную скважину. – Если его и вскрывали, то делал это профессионал. Я не вижу царапин или других следов, которых быть не должно. Правда, это не исключает того, что замок действительно вскрыл профи.

– Убийца, – медленно промолвил Штен. Кабал поднял брови. – Убийца! – повторил Штен, все больше прикипая к идее. – Обученный киллер! Он, или возможно она, работал с Зоруком. Тот становится явным подозреваемым и пытается уйти из-под огня. Но он не понимает, что сам стал расходным материалом!

– Вам, – строго сказал Кабал, – стоит снизить потребление кофеина и перестать читать бульварные романы. Специально обученные убийцы – в самом деле? Нет, нам надо послушать брата Уильяма из Оккама – «entia non sunt multiplicanda praeter necessitate»: не стоит множить сущее без необходимости. Произошедшее выглядит как самоубийство, и, если только по коридорам «Принцессы Гортензии» не гуляют призрачные ассасины, то мы и имеем дело с самоубийством. Юный дурак совершил благородный поступок, если, конечно, подобное можно облагородить. Единственная неразгаданная тайна в этом случае – раненое запястье. Вот что меня смущает. Пойдемте, капитан, – вонь в этой комнате пропитывает одежду, вам следует незамедлительно оповестить медперсонал, а уж они решат, стоит ли сообщать сенцианским властям. Времени осталось мало.