Бездорожье - Инна Шаргородская

– Другого раза не будет, – сообщил демон. – А жаль – мне еще не случалось играть с противником, чьи мысли я не в состоянии прочитать.

Кароль напрягся.

Опасный поворот – еще чуть-чуть, и тот вспомнит, почему, а заодно и о монтальватке… Он поспешил вернуться к началу разговора:

– Значит, в ситуации с моим братом вы не так уж и рисковали?

– Почти не рисковал, – подчеркнул Феррус, охотно подхватывая прежнюю тему. – Потому что одна возможность провалить игру все-таки существовала. Если бы волшебная дева забеременела… и родила… Понимаете ли, в чем дело – встреча с нею могла быть названа моим даром Идали, и поэтому дева-асильфи тоже была отчасти связана условиями нашего договора и не способна сделать этот роковой ход. Мои дары уж всяко для меня безопасны! Но появление на свет ее ребенка я своим даром назвать не мог – в силу его непредсказуемости. Как свяжешь то, чего еще не существует и что может так никогда и не появиться?… И это-то дитя, наполовину асильфи, носитель чистого, незапятнанного света, и способно было бы вернуть своему отцу память и силу – в тот миг, когда Идали, даже оставаясь моим слугой, впервые взял бы его на руки. Но я надеялся не допустить его появления…

Ферруса вдруг перебила Клементина.

– Этого и не могло случиться, – с болью в голосе сказала она. – Наверняка тебе было известно, негодяй, что женщины асильфи не могут понести дитя от врага! А муж мой по законам магии был для меня врагом – покуда служил тебе!

– Нет, этого я не знал, – издевательски невозмутимо ответил демон. – Зря волновался, выходит. Допустил ошибку, признаю, не все выведал о вашей природе…

Клементина уткнулась лицом в грудь мужа, тот прижал ее к себе, погладил по голове.

И если бы Идали обладал уменьем замораживать взглядом, на месте демона незамедлительно явилась бы чудная ледяная статуя… Но – вспомнил капитан – теперь старшему брату и комара не прибить.

Не воин больше.

Служитель Гиппократа – от которого в бою проку нет. А «серых» юношей уже набилось полкабинета…

И сколько Раскель еще провозится?

Только он успел подумать об этом, как аркан подал наконец голос, выметнувшись из-за Юргенсовой спины.

– Глаза закройте, все! – крикнул Раскель. – Я не знаю, что это будет!

Мальчишку трясло от напряжения, по лицу его ручьями тек пот. А в руках сыпала во все стороны фонтанами искр – точно при электросварке – взъерошенная белая кошка с дико горящими глазами.

Раскель опустил ее на пол. Взмахнул рукой и завершил колдовской обряд, выкрикнув:

– Стань собой!

И… капитан зажмурился, и даже слегка присел, горячо надеясь, что мальчишку поняли и послушались и все остальные. Кроме демона…

«Стань собой»!

Надо ж было такое ляпнуть! Да если монтальватка вправду станет собой – то бишь примет свое истинное обличье, – так подобного зрелища и разуму будет не снести, не только глазам!

Но, с другой стороны, что еще Раскель мог сказать?…

Секунд десять после этого слышался только треск. Электрический, словно искры от кошки продолжали сыпаться.

Потом он стих, и незнакомый женский голос сказал:

– Не смотрите на меня пока… немного подождите, пожалуйста!

Слова эти сопроводила мощнейшая реверберация, и капитану отчаянно захотелось еще и уши заткнуть. Примнилось даже, будто окружающее пространство расплавилось и растеклось, помимо одной невообразимой реальности, по доброму десятку других – все-таки кабинет Ферруса был не настолько велик, чтобы в нем поместилось этакое множество отражающих звук поверхностей, да еще так далеко друг от друга…

Но затихли и последние отголоски, оставив по себе только легкий звон в голове.

После чего голос, ставший почти знакомым, сообщил:

– Теперь можно открыть глаза.

Что капитан Хиббит и сделал, не без опаски, и увидел посреди кабинета… Диону Физер.

Хозяйку книжной лавки в Юве, женщину неприметной внешности и неопределенного возраста – от тридцати до пятидесяти. Среднего росточка, худенькую, с аккуратно собранными в пучок темными с легкой проседью волосами, в пенсне, скрывавшем острый, такой же, как у кавалера Виллера, взгляд.

Правда, фигура и лицо ее еще плыли, размывались и даже слегка просвечивали… но с каждым мгновением уверенно приобретали все большую материальность и плотность.

Чего нельзя было сказать о хозяине кабинета – который, возможно, не успел-таки закрыть глаза вовремя.

Вместо красавца мужчины возле стола с напитками и закусками клубился вертикальный сгусток черного дыма, вроде как с руками и ногами, но похожий больше на кляксу, чем на человека. Лицо в дыму то вырисовывалось, то пропадало, и видно было, что возвращение прежнего облика дается демону с немалым трудом.

«Серые» мальчики его и вовсе превратились в пыль, которая теперь извивающимися змейками подползала к люку и беззвучно в него ссыпалась…

Свои все, слава Богу, были в порядке. Стояли, хлопая глазами, и удивленно таращились на кру Физер.

Она же первым делом, едва успев окончательно материализоваться, метнулась к Раскелю. Сказала виновато:

– Прости, дружок, уберечь тебя никак не могла!

После чего осторожно взяла его за руки повыше запястий – Раскель при этом с шипением втянул воздух сквозь зубы – и осмотрела ладони.

Те выглядели жутко, как обваренные кипятком, – багровые, вздувшиеся волдырями, – и Диона, быстро начертив над каждой указательным пальцем какой-то знак, обратилась к Идали:

– Будьте так добры, магистр, займитесь, пожалуйста! Лечить можно, как обычный ожог…

К парню поспешили подойти оба – и новоявленный лекарь Божьей милостью и его сердобольная жена, а Диона наконец переключила свое внимание на демона.

К этому времени тот сумел вернуть себе нечто похожее на прежний вид. Состоял все еще из дыма, но лицо и фигуру человеческие уже приобрел.

– Надеюсь, все ясно? – холодно спросила у него монтальватка. – Люди – под моей защитой, и неприкаянные духи тоже… так что задержать тебе никого не удастся!

– Удастся, – не своим голосом прохрипел Феррус, не до конца восстановив еще, видимо, речевой аппарат. – Правда, всего лишь на время, к сожалению. Когда-нибудь ты, разумеется, выведешь их отсюда… однако поплутать и тебе придется!

– Зачем? – с легким недоумением спросила она. – Вот уж не думала, что сущности твоего ранга склонны тратить время и силы на бессмысленные поступки!

– А кто сказал тебе, что в моем намерении вас задержать нету смысла?

Она пожала плечами.

– Доискиваться не собираюсь. Пытайся, если хочешь, но не взыщи потом – когда не досчитаешься половины своих капканов. Да… и прежде чем мы выйдем отсюда, я хотела бы получить обратно свою собственность!