Два жениха и один под кроватью - Марина Ли

В КОТОРОЙ ГЕРОИНЕ ПРИНОСЯТ ИЗВИНЕНИЯ

— Нурэ Алларэй! — Джона Дойл нагнал меня на улице Лавочников, где покупала гостинцы к сегодняшнему ужину. Не знаю, что на меня нашло, когда я приглашала Даккея в гости, но, как говорится, назвался груздем — полезай в кузов. Так что надо постараться и не ударить в грязь лицом.

Кухарка из меня была та ещё, даже хуже, чем рукодельница. Из еды я с детства умела готовить только чай, но зато маменька всегда хвалила меня за то, как красиво я могла оформить праздничный стол.

Поэтому, когда меня настиг окрик Джоны, я была под завязку загружена пакетами с разными милыми вкусняшками вроде орешков в меду, салфетками и миниатюрными синими цветочками — как раз в цвет глаз моего гостя. Я не специально именно синие выбрала — случайно получилось.

— Джона? Что ты здесь делаешь? Почему раздетый?

Улица Лавочников, конечно, почти примыкала к ограде БИА, но низкое свинцовое небо и промозглый ветер не благоволили к прогулкам в тонких свитерах, пусть поверх них и был повязан ярко-красный шарф.

— Ты с ума сошёл?

— Я за вами следил, — без тени смущения на бледном лице сообщил паршивец, и в чёрных глазах шевельнулось что-то нехорошее. — И пришёл к выводу, что у вас роман. С этим… — Скривился и брезгливо сплюнул себе под ноги. — …вихрастым недоумком из новичков.

— Ты с ума сошёл?

Он отобрал у меня корзинку с покупками и сначала буркнул:

— Помогу.

А потом добавил:

— Чем он лучше меня? Тем, что старше?

Я растерянно моргнула, на этот раз засомневавшись в здравии собственного разума.

— Так я вам скажу, что жалкие девять лет разницы между мужчиной и женщиной — вообще не разница. Хотите я назову вам имена великих женщин, которые взяли в мужья своих учеников?

— Джона! — Я откашлялась и, осторожно подбирая слова, предложила:

— Давай поговорим об этом, когда ты вступишь… эээ… в брачный возраст.

— Ха! — выдохнул он с такой тоской и с таким сарказмом в голосе, что я даже занервничала слегка.

Нет, с одной стороны, как ни крути, приятно! Не важно, сколько лет поклоннику! Молодой и красивой женщине, как любит повторять маменька, прихорашиваясь у зеркала, любой знак внимания приятен, что от старика, что от младенца. Но, во-первых Джона совсем не старик и уже далеко не младенец. А во-вторых, он же мой ученик!..

— Я бы подождал, — бухтел Джона, стараясь идти по бордюру, чтобы казаться выше. Уверена, когда-нибудь этот парень вымахает — будь здоров! — но пока я была на целую голову выше своего ухажёра и, откровенно говоря, не знала, как себя теперь вести. То ли вжать голову в плечи, чтобы он не чувствовал неловкости, то ли наоборот, купить сапоги на высоченных каблуках. — Да вот только этот ваш ждать не станет. Нарезает вокруг вас круги, как акула. Вход опять-таки на женский этаж у него свободный. Что мне остаётся? Стоять в сторонке и ждать? Такими темпами он вас в замуж умыкнёт ещё до празднования Середины зимы.

— Нельзя сказать «умыкнёт в замуж», — совершенно растерявшись, исправила я, а Джона вздохнул печально:

— Зато сделать можно. Нурэ Алларэй. Гоните вы его, а? Честное слово, я талантливее.

Подумал.

— И сильнее.

Ещё подумал.

— И он же старый.

— Джона! — не выдержав, всё-таки рявкнула я. — Давай закроем эту тему, пока не поругались.

Он посопел, глянул на меня из-под светлых бровей.

— Может тогда хотя бы пропуск мне на женский этаж сделаете? Чтобы по-честному всё… А то как же так? У меня вообще никаких шансов…

Я зарычала и отобрала у мальчишки свою корзину.

— Да ты совсем обнаглел!

— Нурэ Алларэй!

— Не доводи до греха Джона Дойл, а то я или ещё один реферат тебе назначу — а ты мне первые два ещё не сдал — или попрошу у ректора, чтобы он вам другого наставника дал. Мне и с яс… с императорскими студентами забот выше крыши, знаешь ли! И вообще! Чтобы я от тебя больше не слышала вот этих вот слов про «в замуж»! Понял?