Два жениха и один под кроватью - Марина Ли

Я очень старалась сдержать рвущуюся из меня улыбку, но получалось, мягко говоря, не очень.

— В другом месте? — Чтобы скрыть смущение, я принялась переставлять чашки на столе. — Не уверена, что это хорошая идея. Когда мы в прошлый раз попытались поужинать за пределами БИА…

Даккей усмехнулся.

— Академию для этого не нужно покидать. Ну так что?

Я задумалась, пытаясь сообразить, прилично ли будет согласиться сразу. Не покажет ли это стремительное согласие меня с легкомысленной стороны?..

— Ну, раз новая потасовка со стражниками нам не грозит, — осторожно подбирая слова, начала я, — то, наверное я могла бы…

— Рулет только дома оставь, — пробубнил кто-то со стороны окна голосом Рогля. — А то нам опять только семь крошек достанется. Так и с голоду помереть недолго.

— Умереть с голоду, конечно же, мы не позволим никому, — с самым важным видом проговорил Даккей. — Даже если этот кто-то прожорливый демон и по совместительству фамильяр. Берём голодающих с собой. Как вам такая идея?

Ну и я, конечно согласилась, а спросила о том, куда же мы идём и зачем, только после того, как мы покинули женский этаж и стали подниматься по лестнице.

— На крышу, ясное дело, — ответил довольный, как слон, боевик. — Откуда ещё ты бы хотела наблюдать за магической дуэлью?

— Дуэлью? — Я зацепилась правой ногой за левую и едва не поцеловалась с мраморными ступеньками. — Указом ректора в БИА категорически запрещены все виды дуэлей. Нурэ Гоидрих не станет разбираться, кто прав, а кто приехал в академию по императорской программе, — отчислит всех участников.

Даккей покачал головой, а затем свободной рукой приобнял меня за талию (в другой он держал корзинку, в которой прятались пряники, свежая сдоба и Рогль) и проговорил, понизив голос до заговорщицкого шёпота:

— Женщина, не порти себе удовольствие ненужными нервами и лишними сомнениями. Просто замени слово «дуэль» на слово «соревнование» и получи премию за прекрасно организованный досуг.

Я недоверчиво фыркнула. Нурэ Гоидрих, конечно, был моим любимым наставником, но это не изменяло того факта, что он обладал препоганейшим характером. Стоит ему узнать, что я имею любое, пусть даже самое косвенное отношение к магической дуэли, так он не то что премию мне не выпишет, он выгонит меня из БИА с волчьим билетом.

— Не думаю, что это хорошая идея, — упрямо проворчала я, останавливаясь на площадке между этажами.

— Правильно, не думай, — согласился улыбающийся Даккей.

И только я хотела попенять ему за это неуместное веселье, как он закатил глаза и нехотя признался:

— Я проконсультировался со знающими людьми. Проблем с ректором не будет. Обещаю.

И я, которая никогда не отличалась излишней доверчивостью и легкомысленностью, внезапно взяла и поверила Даккею на слово.

По узкой винтовой лестнице мы поднялись на чердак, а затем боевик помог мне выбраться на крышу через дыру в потолке, сквозь которую уже были видны холодные октябрьские звёзды. Поёжившись от порыва ледяного ветра, я обняла себя за плечи, жалея о том, что не захватила пальто, и тут же меня накрыло волной ласкового тепла, а затем Даккей откуда-то достал пушистый плед в красно-оранжевую клетку и протянул его мне.

— Устраивайся поудобнее, скоро всё начнётся.

Я огляделась по сторонам и с удивлением обнаружила парковую скамейку, на которой лежал ещё один, такой же, как у меня, плед. Тут же стоял маленький столик, в центре которого с удивлением рассмотрела алхимическую горелку. В моём представлении всё это как-то слабо вязалось с заявленной ранее магической дуэлью, поэтому я вскинула на Даккея недоумевающий взгляд, но боевик лишь приложил палец к губам и упал на скамью, похлопав рукою по свободному месту рядом.

— Иди сюда и не болтай.

Пожала плечами и, не говоря ни слова, последовала совету.

Сидеть молча в темноте было неловко, даже стыдно, пожалуй. И непонятно. Чего ждёт от меня Даккей? Я должна начать разговор? Или стоит подождать, пока мужчина выберет тему для беседы? И ещё тревожил вопрос, хорошо ли боевик закрыл люк, через который мы выбрались наружу. Ибо если кто-то решит к нам присоединиться, будет очень сложно объяснить, что мы тут делаем.

Вдвоём.

Вконец истомившись, я не выдержала и заговорила первой:

— У меня в корзинке есть мешочек с травами. Если ты разожжёшь огонь в горелке, я бы могла…

И тут небо над нашими головами вспыхнуло. Звёзды стыдлив потускнели на фоне ярких магических огоньков, которые заплясали в воздухе, как рой суетливых светлячков. Поначалу мне казалось, что они бессистемно носятся по небосводу, но постепенно они сгруппировались в одно пятно, которое стало вытягиваться, сжиматься, менять форму и цвет, в конце концов превратившись в прекрасного, облачённого в доспехи рыцаря, что горделиво восседал на вороном жеребце.

Взмахнув длинным копьём, рыцарь промчался по небу и остановился над астрономической башней, заставив своего скакуна встать на дыбы.

— Красиво, — прошептала я, даже не думая скрывать завистливые нотки в голосе. Для того, чтобы создавать иллюзии подобного рода мало обладать магической силой — нужно быть настоящим художником.

— Это? — изумился Даккей, придвинувшись ко мне и почти касаясь губами моего виска. — Это ерунда. Так даже я умею.

Я недоверчиво покосилась на боевика, и он тут же шутливо щёлкнул меня по носу.

— На небо смотри, не на меня.

Смутившись, я перевела взгляд и снова ахнула, потому что по соседней крыше, пригнув длинную шею и припадая на передние лапы, в сторону рыцаря крался огромный изумрудный дракон. Сказочно прекрасный и совершенно точно такой же иллюзорный, что и всадник. У дракона были по-кошачьему хищные глаза, аквамариновые крылья и когти размером с мою голову, а когда он открыл пасть, извергая струю алого пламени, в воздухе отчётливо запахло гарью.

— Обалдеть, — забыв, как дышать, прошептала я. — Это что-то…

И тут рыцарь, наконец, «заметил» дракона, вонзил в бока своего жеребца шпоры и, чуть опустив копьё, поскакал по небу на врага.

Бой был красочный и такой реалистичный, что можно было только диву даваться. Впрочем элемент сказочности и чрезмерной театральности в действии всё же присутствовал.

Я не знаю как вёл бы себя настоящий дракон — этих животных принято считать вымершими — но не думаю, что он стал бы прикладывать лапы к груди, изображая мёртвого, и отращивать вместо одной отрубленной три новых головы.

И показывать рыцарю неприличные жесты, думаю, он тоже побрезговал бы.

Этот же, не стесняясь, демонстрировал всаднику длину своих средних пальцев на обеих лапах, виртуозно крутил фиги и жестами — звуки иллюзия не передавала — предлагал противнику облобызать свой великолепный драконий зад. Что, конечно, не могло не вызвать бурного веселья у зрителей, которые толпой высыпали на улицу вскоре после того, как началось представление.