Возлюбленная дракона - Ольга Иванова

В Храме Рахуна с каждой минутой становилось все многолюдней. Оно и понятно: впервые здесь соберутся правители всех четырех Королевств. Да-да, именно, всех четырех, и Жемчужных Волн в том числе. Аллену понадобился почти год, чтобы принять судьбоносное для всего Гарлея решение — объявить о желании перемирия и нейтралитета Жемчужному королю, и еще полгода на то, чтобы добиться от последнего ответного шага. Возможно, Аллен до сих пор сомневался в правильности этого поступка, но отказываться от своих слов и обещаний было не в его правилах. Я знаю, чего ему стоило усмирить свою гордыню и жажду мести: недели терзаний и бессонных ночей. Куда легче он пришел к мысли о передаче Халлотов в полное владение их законным хозяевам, которое так же должно было состояться сегодня.

— Все документы готовы? — уже не первый раз спрашивал Аллен своего секретаря, и тот принимался торопливо пересматривать бумаги.

— Да, все в порядке, Ваше Величество, — отчитывался Питер. — Пакт о перемирии… О едином торговом пространстве… О политических и дипломатических связях… Нерушимости границ… Отдельный ряд документов с Изумрудными Долинами…

Мы пока находились на верхнем ярусе храма, в отдельной ложе, скрытой от посторонних глаз плотными шторами. Нервничал не только Аллен, но и я: мне ведь вновь предстояло встретиться с Парисом IV. Более того, для всех, включая его самого, я по-прежнему оставалась принцессой Линэль. Дочерью, ослушавшейся отца и перешедшей на сторону врага. О том, что случилось с настоящей Линэль, как и Ранмаром, благодаря Элле никто так и не узнал. По легенде капитан Бел погиб, сражаясь с гигантским скатом, напавшим на одну подводную деревеньку, а глупышке Мириам ведьма подтерла память и создала ложные воспоминания.

Я подошла к зеркалу, чтобы поправить прическу. Крис уложила волосы безупречно, но я все равно продолжала приглаживать их, пытаясь отвлечься от волнительных мыслей. Платье винного цвета тоже сидело идеально, красиво подчеркивая все изгибы. В целом, своим отражением я была довольна и даже гордилась, особенно фигурой, которая нисколько не расползлась после родов. Но это, скорее, заслуга марег, вернее, их генетики: редко встретишь русалку с крупными формами. Я лишь недавно смирилась с мыслью, что окончательно и бесповоротно стала марегом, и этого уже никак не изменить. После возвращения в Турмалин меня еще долго мучили воспоминания о моем прежнем теле, которое кануло в безмирье вместе с душой Линэль. Это было похоже на тоску по прошлому, безвозвратно утерянному. Но постепенно забылось и это, как и моя старая жизнь до Гарлея. Теперь я принадлежала этому миру, здесь была моя семья, мои друзья и мое будущее.

— Его Сапфировое Величество подъезжает, — объявил статс-секретарь, и Аллен поднялся.

— Готова? — спросил он меня.

— Готова, — выдохнула я. А про себя подумала, что так страшно и волнительно мне почему-то не было даже на нашей свадьбе.

Мы спустились на первый ярус и остановились на возвышении около статуи самого Рахуна. Отсюда открывался вид на весь зал, украшенный цветами и лентами и до отказа заполненный гостями. Мой взгляд выхватил Мишель. Значит, она все же решилась прийти вместе с отцом. А ведь после нашей с Алленом свадьбы, на которую она не явилась, хоть и была приглашена, герцогиня оборвала с нами все контакты. Ходят слухи, что она собирается замуж за некого герцога из Изумрудных Долин, которого ей сосватал отец, однако дата свадьбы пока не объявлена. А вот Дороти, в отличие от нее, не растеряла своего оптимизма и нашла себе отличную пару — графа Тоула. Такой же позитивный, энергичный и амбициозный молодой грион, который просто души не чает в своей жене. Что может быть лучше?

— Его Сапфировое Величество, Заг III! — пронеслось по залу.

Сапфировый король явился со своей супругов и дочерью, сестрой Грэйс. Мы с ними обменялись приветствиями, согласно церемониалу, после чего семья Уэбстеров заняла место с другой стороны статуи Рахуна.

Следующей прибыла королева Черного Опала без всякого сопровождения. Пожилая, чопорная, лишенная всяких эмоций дамочка. Теперь я видела, что на фоне своей венценосной тети Тайра была просто сама активность и жизнерадостность!

— Его Изумрудное Величество, Бертон II!

А вот о и Бертон. Со своей супругой. До сих пор не могу поверить, что он женился на Грэйс. Мне иногда казалось, что он сделал это вопреки или даже назло. Кому? Скорее всего, себе. Сапфировая принцесса, а нынче Изумрудная королева, тоже не питала больших чувств к мужу, однако неплохо себя ощущала в новой роли. Они с Бертоном существовали параллельно друг другу, каждый проживая свою жизнь. Возможно, будущий ребенок, которого Грэйс сейчас носила под сердцем, немного сблизит их, однако большой надежды на это я не питала.

Что касается отношений Бертона и Аллена, они по-прежнему оставались прохладны, хотя стадия «лютой зимы» уже пройдена. Лед потихоньку таял, но до потепления еще было далеко. Об увлечении Бертона запретной магией так никто и не узнал: Аллен не рассказал об этом даже Мелани. Поиски преступника, который покушался на жизнь Императора, тоже постепенно сошли на нет, конечно, не без участия Аллена. Как отнесся к этому сам Бертон? Трудно сказать. Первые месяцы с тех дней, проведенных в Авгите, мы почти не общались. Бертон восстанавливал силы после моего спасения и мало показывался на людях. Да и сам он изменился, стал менее разговорчивым и постоянно погруженным в какие-то свои мысли. Осознал ли он свою вину, поборол ли ненависть к брату? Мне все же верилось, что да. Потому что нет ничего хуже вражды между близкими людьми.

— Король Жемчужных Волн Парис IV, — голос распорядителя все же дрогнул на этом имени, а я подобралась.

Жемчужного короля сопровождали две старшие дочери с мужьями. Все, включая главу семьи, явно чувствовали себя не в своей тарелке, отчего держались слегка отстраненно. По мне Парис лишь скользнул взглядом и быстро отдал почести Аллену. Что ж, так еще и лучше. Признаться, ничуть не расстроюсь, если «папочка» и дальше будет игнорировать меня, свою непутевую «дочь». А мама как будет счастлива! Она ведь специально не пришла на сегодняшнее мероприятие, чтобы не встречаться с Жемчужным королем, который некогда был мужем Флоры.