Немного магии - Елена Ахметова

Тэрон смущённо отвёл глаза — и тут же наткнулся взглядом на ворох писем на столе. Поверх, как назло, лежала записка от Панагиотиса с приглашением на танец, и полуэльф потемнел лицом — но промолчал.

Я с напускной невозмутимостью достала письмо с гербом графа Аманатидиса.

— Надеюсь, я не слишком помешаю, если продолжу работать с корреспонденцией? — вежливо поинтересовалась я.

— С корреспонденцией? — Хемайон вынырнула из недр шкафа, бережно прижимая обувную коробку к груди, и жалобно изогнула брови. — А я надеялась, что ты потанцуешь с нами…

Тэрон снова ничего не сказал, но на его лице ясно читалось, что он надеялся на то же самое.

— Прости, — виновато улыбнулась я и неопределенно помахала пером, — но тут выяснилось, что мою руку едва не пообещали двум разным людям. Я должна немедленно сообщить об этом, пока не случилось конфуза.

А если столкнуть лбами графа и виконта, возможно, они будут заняты конфликтом достаточно долго, чтобы я сумела обезопасить себя от их навязчивой заботы о моей попранной репутации. Но об этом я деликатно умолчала.

— Кому тебя пообещали? — вдруг спросил Тэрон не своим голосом.

Он даже не покраснел, когда мы с Хемайон с одинаковым удивлением уставились на него. Доски пола под его ногами покрылись белесой изморозью, и в комнате повеяло неприятной, сыроватой свежестью, как в пещере за горным водопадом.

Туда наш класс возили, чтобы показать диковинный храм, один из первых в Колликрейте. По преданию, именно там короновали основателя нынешней династии. Должно быть, он был чрезвычайно морозостойким мужчиной: у воспитанниц «Серебряного колокольчика» уже через пару минут в сырой пещере зуб на зуб не попадал, и ни роскошный золотой алтарь, ни ровные ряды скамей уже никого не интересовали. А каково было выстоять там целый молебен, а потом ещё и шататься в металлическом головном уборе?!

Тогда я не была уверена в своем даре; он проснулся всего за несколько дней до памятной поездки, и я не знала, на что способна. Но именно тот холод вынудил меня впервые осознанно обратиться к огню — просто чтобы согреться и не дать замёрзнуть подругам.

Сейчас я ощутила что-то подозрительно похожее на тот порыв. Стихия будто сама толкала меня под руку — обещала быть послушной, безопасной и ласковой, как огонек свечи в ученической лампе, дай только волю…

Только теперь в этом вкрадчивом шепоте мне чудилась какая-то фальшь. Я отпрянула, вжавшись в спинку стула, и лишь тогда поняла: тхеси.

Я слышала не огонь. Я слышала Тэрона — и переполнявшую его стихию, уже готовую сойти беспощадной лавиной.

Наверное, самым простым и логичным было бы поддаться. Забрать его гнев, переплавить в тепло и свет — всем своим существом я чувствовала, что у меня получилось бы.

Если бы не записка от Фасулаки, я бы так и поступила.

— Не думаю, что это важно, — тонким голосом сказала я и кашлянула, выравнивая тон. — Моему отчиму будет тяжело прийти к соглашению с моим отцом. Не удивлюсь, если в итоге помолвку заключат с третьим кандидатом просто ради того, чтобы избежать открытого противостояния.

— Звучит ужасно, — искренне заметила Хемайон, и Тэрон, к моему затаенному облегчению, перевел взгляд на нее.

Я нарочито небрежно пожала плечами.

— Только звучит. У меня есть шанс повлиять на решение, но только в том случае, если я сосредоточусь на учебе и работе с Фасулаки.

— Но ты же не пропустишь праздник? — встревоженно уточнила Хемайон. — Тебя там многие ждут, да и ты сама говорила о нужных связях…

— Не пропущу, — пообещала я, старательно не глядя в сторону Тэрона. — Но сейчас мне и в самом деле нужно заняться письмами.

Хемайон кивнула и уселась на кровать, чтобы переобуться.

Тэрон молчал, и в этой тишине мне мерещилось что-то предгрозовое.