Немного магии - Елена Ахметова

К моему восторгу и возмущению, тайный выход из Эджина всё-таки существовал — и начинался прямо в зале испытаний, в фуршетной части помещения. Воспользоваться ходом могли только маги земли, причем щедро одаренные и хорошо обученные: больше никто не сумел бы распознать пустоту за тонким слоем камня в массивной колонне. И уж точно никто больше не сумел бы эту колонну раскрыть.

Во всяком случае, так бесшумно и незаметно, как это проделал Фасулаки.

Я успела только ухватить невесомое пирожное с фуршетного стола — а мой самозваный покровитель уже тянул меня в узкий проход с уходящими вниз ступенями, пока Налбат громогласно требовал у оркестра сыграть что-то неподобающее, а Спанидис немногим тише пытался призвать сокурсника к порядку.

Фасулаки махнул обоим рукой и неслышно шагнул в потайной ход следом за мной.

— Придерживайтесь за стену. Сейчас станет темно.

Это, пожалуй, было именно то, что принято называть «художественное преуменьшение». Как только потайная дверца встала на место, нас окружила кромешная тьма — я едва успела выставить руку в сторону и с облегчением выдохнула, ощутив под пальцами влажную прохладу камня.

— Подсветите? — заговорщически шепнул Фасулаки.

— Что бы вы хотели, чтобы я сожгла? — безупречно ровным тоном поинтересовалась я.

В потайной ход прорывались звуки музыки и близких разговоров, и от этого непроглядная чернота вокруг казалась густой, осязаемой — и совершенно противоестественной. Я чувствовала себя беспомощной и уязвимой, и дар отзывался, бесформенным комком жара ворочался где-то за грудиной, готовясь излиться на невидимую опасность — дай только волю.

Фасулаки, давящийся смешками за моей спиной, обстановку не разряжал совершенно. Его темнота как раз не смущала совершенно — должно быть, связь со стихией позволяла ему если не видеть, то чувствовать камень вокруг нас и ориентироваться хотя бы так. Поэтому он без труда отыскал что-то на стене — я бездумно повернулась на звук, но, разумеется, ничего не рассмотрела, а в следующее мгновение моего плеча коснулось что-то холодное и твердое.

Я позорно взвизгнула и вжала голову в плечи, зажмурившись. Фасулаки прошипел что-то чудовищно непотребное и выронил свою находку: она прогромыхала по ступеням вниз, оставляя дымный след и порождая жуткое, множащееся где-то в дальних коридорах эхо. Присмотревшись, я разглядела самый обыкновенный факел — уже прогоревший до самого основания. Древко все еще тлело, озаряя слабым рыжеватым светом выщербленные ступеньки.

— М-да, — задумчиво протянул Фасулаки. — Если я хоть что-то понимаю в тхеси, сейчас ваш сторожевой полуэльф рыщет по всему залу, пытаясь отыскать нас.

— Нас? — переспросила я все еще подрагивающим голосом, не отводя взгляда от испорченного факела. Больше все равно почти ничего видно не было.

— Ну да, — беззаботно подтвердил Димитрис. — Вас он хочет спасти, а меня, вероятно, прибить.

Пожалуй, кое в чем я с Тэроном была солидарна, но воспитание не позволяло в этом признаться.

— Здесь есть еще факелы?

— На следующем пролете, — не слишком оптимистично ответил Фасулаки. — Давайте-ка я сам за ним схожу, а вы подождете на месте. Только на этот раз, ради всего святого, не спалите его дотла, иначе мне придется нести вас на руках до самого выхода.

Угроза возымела действие, и я осталась стоять, пока он протискивался мимо, почти вжимая меня в стену. Не успела я с тоской подумать, что количество приличных платьев сокращается с ужасающей скоростью, как Фасулаки уже вернулся — и на этот раз благоразумно предупредил:

— Сейчас я вложу вам в руку факел. Не пугайтесь.

Я с нескрываемым облегчением стиснула пальцы на древке и сосредоточилась. Островок рыжеватого света тотчас наполнил узкий проход танцующими тенями, словно проснувшийся огонь решил продолжить празднование прямо здесь, и выхватил из темноты Фасулаки — почему-то зажмурившегося и, разумеется, уже босого: сапоги он держал в левой руке и не спешил ни обуваться, ни открывать глаза.

— Так гораздо лучше, — хмыкнул он и отвернулся. — Пойдем?

Поскольку спрашивал он уже на ходу, мне не оставалось ничего другого, кроме как продолжить спуск. Каменная лестница круто уходила вниз, все глубже и глубже; воздух становился спертым и влажным. Кое-где с потолка капало. Пахло сыростью и тиной.

— Мы под рекой? — сообразила я.

— О да, — подтвердил Фасулаки и обернулся через плечо, чтобы блеснуть издевательской ухмылкой.

Я не стала спрашивать, что же его так развеселило. И так помнила, как прибегал Тэрон, когда со мной что-то происходило: напролом, по прямой, словно был привязан ко мне корабельным канатом — и я внезапно дергала за свой конец. Сейчас тхеси, должно быть, тянула полуэльфа прямиком на речное дно, и это едва ли добавляло ему душевного равновесия.

Я должна была вернуться и успокоить его. Безотносительно мистических связей и эльфийских особенностей. Заставлять друзей волноваться — дурной тон.