Пятая содержанка Рассела Бэдфорда - Диана Соул

Лавирую между толп пассажиров, все шумят, гомонят и будто специально мешают мне.

А я, между прочим, опаздываю.

Вскидываю руку – глянуть на часы, но вспоминаю, что они разрядились перед самым вылетом. Пришлось бросить их в чемодан в надежде, что заряжу по прилете на курорт.

А еще мне холодно в шортах и топе.

Дернул же черт переодеться прямо в туалете аэропорта. Но уж очень сильно мне хотелось побыстрее скинуть с себя джинсы, куртку и лететь налегке, только с сумочкой из ручной клади.

Бросаю взгляд на табло: регистрация на мой рейс скоро закончится, потому бегу к стойке без оглядки.

Успеваю в последние пять минут.

Улыбчивая сотрудница авиакомпании взвешивает мой чемодан и сообщает, что места остались только в хвосте самолета.

Меня устраивает, лишь бы долетели.

Девушка кивает, отдает документы и посадочный талон.

И я спешу дальше: нужно быстрее пройти все контроли и попасть в зону вылета.

Где-то на излете взгляда замечаю еще одного «опоздуна». Старенький дедок в очках на половину лица, в сером костюме.

Он о чем-то ругается с девушкой у стойки, но мне уже не интересно.

Бегу дальше…

Таможня пройдена. Я допиваю кофе из одноразового стаканчика, поглядывая на взлетную полосу и множество самолетов у терминала.

Есть особая романтика смотреть за этими машинами-гигантами и гадать, на каком именно полетишь. Вокруг скапливается все больше людей – это пассажиры моего рейса подтягиваются к выходу на посадку.

Становится еще более шумно: пищат дети, шумные тетки перекладывают какие-то вещи из сумок. Когда объявляют о пятиминутной задержке, гомон перерастает в возмущение.

Особенно сильно негодует тот старичок, который пришел следом за мной.

В отличие от многих, он, как и я, летит налегке – никаких огромных рюкзаков, колясок, только тонкий дипломат и планшет под мышкой.

– Заткнись, дед! – не выдерживает кто-то из толпы, я слышу гнусный хохот от двух парней моего возраста. Они явно тоже летят на отдых, это видно по расслабленному виду и банкам энергетика в руках. – Не кипишуй, все полетят!

– Имейте уважение, молодой человек! Я академик, заслуженный ученый! Нобеле… – начинает старик, но его голос тонет в объявлении о начале посадки.

Никому не интересно, кто там и что заслужил, все бегут к сотрудникам, пропускающим к заветному трапу, а я кривлюсь, глядя на всех «торопливых», потому что смысла давиться у выхода нет никакого – самолет раньше положенного все равно не улетит.

Поэтому иду в числе последних.

«Не привыкли спешить?» – раздается смутно знакомый голос позади.

Оборачиваюсь, вижу длинноволосого брюнета с острым взглядом лет тридцати – на нем старинный черный костюм, будто украденный из костюмерной фильмов про старую Англию. И что самое странное, у мужчины совершенно пустые руки – ни документов, ни билетов.

– Не привыкла, – отвечаю, испытывая странное ощущение неправильности, будто что-то не так, как должно быть, нервно дергаю плечом.

«А у вас тут забавно… – продолжает диалог незнакомец. – Не думал, что когда-нибудь увижу нечто подобное».

Ничего ему не отвечаю, странный он – псих какой-то.

Подхожу к стойке, улыбчивая стюардесса проверяет паспорт и посадочный талон, разрешает пройти дальше, и я спешу к выходу, замечая краем глаза, что странный мужчина, как приклеенный, следует за мной.

Он просто скользнул в турникет без всякого билета.

– Эй! – вскрикиваю я. – Зачем вы его пропустили?

Но меня будто не слышат, стюарды продолжают проверять последних пассажиров, да и меня ноги несут вперед.

Становится жутковато, потому что тело будто не слушается.

Мне хочется убежать, в груди поднимается страшное ощущение, что на борту произойдет что-то жуткое, и мне совершенно не хочется ни на какие юга, только подальше отсюда.

Но ноги шагают вперед, а мужчина продолжает преследовать. Я не могу даже обернуться, но спиной ощущаю, как близко он движется позади.

«Не паникуйте, Анна, – слышу его голос. – Это всего лишь воспоминания, на самом деле меня тут нет».

– Но вы есть, – спорю я. – Отойдите немедленно.

«Не могу, – отвечает голос. – Мы в каком-то роде связаны».

– В каком-то роде я оторву вам голову, когда смогу обернуться, – негодую я. – Немедленно отодвиньтесь, на два метра.

Слышится наглый смешок, и голос исчезает. Я оборачиваюсь и никого не вижу, только пассажиров.

Ноги все так же несут вперед.

Я захожу в боинг, уже другая стюардесса указывает мне в конец самолета – где-то там мое место.

Считая ряды, проталкиваюсь в хвост, пока наконец не достигаю последнего ряда. Закидываю свою сумку наверх, сажусь в кресло и сразу пристегиваюсь.

В руках теперь до одинокого пусто: мелькает мысль, что надо было записать в телефон какой-нибудь фильм и посмотреть в полете, но я тут же о ней забываю – ко мне, запыхавшись, подходит тот самый старик с дипломатом.

Его место сразу за моим, приходится подняться и пропустить, а еще помочь с поклажей, запихнуть чемоданчик к моей сумке.

– Спасибо, девушка, – благодарит он, присаживаясь на свое место. – А то никакого уважения… Пересадили на другой рейс…

Он начинает рассказывать историю о том, что должен был лететь в бизнес-классе еще вчера на научную конференцию по физике, но из-за погоды рейс отменили, а ему пришлось довольствоваться «вот этим».

Я слушаю вполуха, изредка кивая, в итоге до старика наконец доходит, что слушатель из меня так себе, и он умолкает.