Отбор для невидимки - Дарья Вознесенская

— Так вам нужно общение? — поинтересовался он живо.

— Как и любому человеку, — я улыбнулась, все еще глядя на огонь. — Общение, поддержка, друзья, крыша над головой и уверенность в будущем…

— Я бы тоже от такого не отказался… — заявил вдруг вэй-ган. — Но мне это достается не часто. Может сам виноват? Знаете… я никогда не боялся смерти. Но почему-то вместо гибели в разгаре боя — по моему собственному решению и с полной ответственностью за риски — мне досталось медленное угасание. Дело ведь не во внешности — я не чувствую свою магию, не чувствую себя ни человеком, ни зверем… Может с виду я выгляжу как три собственные ипостаси одновременно, но, по факту, являюсь лишь третью себя.

От его слов потянуло сквозняком многолетних мучений.

Я подавила жалостливый вздох. Вэй-ган не заслуживал жалости — только уважения. Ему, похоже, было совсем не сладко… Это только в фильмах преодоление себя, обстоятельств и ощущения разрушенной жизни проходит под громкими мотивационными лозунгами и надписью "хэппи-энд". В этой же реальности он явно прошел все стадии депрессии, отрицания, ненависти к себе — такому другому — и окружающим, что увидели его слабым. Сполна ощутил все последствия скачка от блестящего настоящего к неопределенному будущему, а теперь… может, он снова обрел надежду, раз со все большим тщанием подходил к отбору?

— Ваша треть замечательная, — пробормотала я больше из необходимости хоть что-то сказать.

— Вот я примерно про то и говорил… — хмыкнул мужчина.

— Про что? — не поняла.

— Не обращайте внимание — вы это умеете.

Изумленно вскинула на него взгляд, но… чудовищный насмешник все еще не смотрел на меня. А мне в тот момент пришла в голову отличная мысль. Прям выход из моих безнадежных метаний между разумом и чувствами.

— Если хотите… — поддалась порыву. — Я могла бы стать вам… другом.

— Другом?! — в его голосе было столько удивления, что я стушевалась.

— Простите, не подумала, что это не будет уместно…

— Хватит уже думать! — рявкнул зверь так, что я подпрыгнула. И вцепилась в свою юбку, прикусив губу, чтобы не сказать еще какую глупость. Ну вот точно идиотка… Разве может он захотеть…

— Значит, другом? — протянул вэй-ган с каким-то необычным выражением после паузы.

— Я ничего такого не…

— А ведь замечательная идея, — он меня не услышал или сделал вид — и продолжил задумчиво бормотать, будто даже не мне. — Просто отличная. Дружить, доверять друг другу… секреты. Что ж, Мара, мне будет приятно иметь такого друга как вы…

Вот почему у меня возникло ощущение, что он что-то там прокрутил, извратил в своей голове, а теперь прям сочится довольством из-за задуманной гадости?

Себастиан тем временем отставил кубок и показал на небольшую книгу и плотный блокнот, лежащие на столике перед ним.

— Поможете? Мне сложно делать записи…

Я кивнула, взяла перо и блокнот и приготовилась записывать.

На этом, можно сказать, наше общение угасло. Вэй-ган озвучивал мне выжимки из текста — говорил он довольно быстро — а я старательно их заносила на бумагу и даже не пыталась понять или запомнить, поскольку времени на это у меня не оставалось.

Через какое-то время он замолчал, коротко поблагодарил и ушел.

Но похожий вечер ждал меня на следующий день. И на следующий. И все бы ничего, но вэй-ган, помимо чтения, и правда вознамерился заручиться моими… дружескими советами. И вовсю обсуждал достоинства и недостатки невест — причем даже те достоинства, что выдавались особенно сильно. А также требовал от меня максимально полного описания их поведения вне его присутствия, моей оценки их красоты и степени увлеченности его лохматостью.

Конечно, я отвечала совершенно искренне….вот прям повода не давала ни себе, ни ему усомниться, какие мы замечательные друзья.

Но если бы он на этом остановился! Одним днем Эрендарелл вызвал меня в малую гостиную, в которой всегда проводил время со своими друзьями — вэями, и, ухмыльнувшись, покрутился вокруг своей оси.

Я недоуменно вскинула брови.

— Как вам? — не выдержал моего молчания хозяин дома.

— Эм…Оборот?

— Одежда! — рыкнул. — Ну и прическа. Как женщину вас спрашиваю…

— А я думала как друга, — съязвила, слегка оторопев от такой демонстрации. Но сама и правда внимательно рассмотрела и новый синий камзол и… хм, стрижку?

— Вас стриг дядюшка Роз? — ляпнула, не подумав. И покраснела, когда Себастиан замер и уставился на меня, выпятив внушительную клыкастую челюсть. А потом вдруг расхохотался.

— Это так заметно?

— Форма… как у наших кустов у входа…. - и снова я осознала запоздало, что сказала, ойкнула и… захохотала тоже.

Отсмеявшись, сумела таки произнести.

— Все замечательно… говорю и как женщина, и как друг. А вам… это зачем?

— Так я же иду на свидание.

Ну надо же…

Вся веселость слетела как под порывом ураганного ветра. Но я сдержала рвущееся и ехидное и только кивнула. А потом спросила сухо:

— Это все, ради чего вы меня позвали?

— Конечно.

— Тогда я пойду.

И пошла… в оранжерею рвать сорняки.

Земля летела из под моих пальцев в разные стороны, но я не обращала внимание.

Свидание у него значит! Принарядился, подстригся… Интересно, ради кого из них старается?

— Мэсси Шайн, могу я вас отвлечь ненадолго?

Кристальный голосок пресек мое мысленное злобное бормотание. Я повернулась и улыбнулась через силу.

— Вэй Майер… Конечно можете. Чем я могу вам помочь?

А она покрутилась передо мной и спросила:

— Как вам?

Они что оба издеваются?! Может мне еще и свечку подержать?

— На свидание с вэй-ганом? — но спросила почти равнодушно.

— Да, — кивнула та, и робко улыбнулась.

— З-замечательно… Ему понравится…

Девушка тоже выбрала ярко-синий. И в приталенном платье с коротким рукавом, в соломенной шляпке с лентами в тон выглядела совершенно прелестно. И вместе они будут смотреться прелестно… На своем прелестном свидании…

— Ну я… пойду?

Она так смотрела на меня, будто ждала чего-то… Разрешения, что ли? Я не понимала этого взгляда и ожидания, потому только неловко улыбнулась и кивнула.

— Конечно. Удачи вам.

Вдова Майер открыла рот… но потом поджала губы, тоже кивнула и быстро вышла прочь.

А я… вернулась к своим сорнякам.

Должен же их кто-то был прополоть? Пусть в оранжерее останутся только благородные и самые красивые цветы.