Творцы - Талани Кросс

Одновременно с этим Лана выронила телефон из вдруг вспотевших ладоней.

— Ингрид умерла? Она же… на вечеринке…

— На следующий день, — подтвердил Сеня, подбирая смартфон. Посмотрел на экран, нажал сбоку блокирующую кнопку, поднялся и протянул Лане: — Тебе Ян не рассказывал, как мы с ним труп в Антарктике обнаружили?

— Они обнаружили! — фыркнул Иван. — Я с карты сигнал снял и тебе написал про него. Это ты не стал ждать, когда я до дома доберусь, чтобы телепортироваться!

— Ой, да какой смысл был ждать? Пришел, законсервировал, сдал Мигелю. Ты же пока доехал до дома по пробкам…

— Избранного в деле посмотреть не терпелось? — понимающе усмехнулся Иван, Арсений кивнул. — Ну и как?

— Истинно избранный!

В дальнейший треп Лана не вслушивалась. Смерть Ингрид Скворр выбила и без того шаткую почву из-под ног. Ингрид была творцом и точно озаботилась, чтобы и в Башне, и в полиции знали об угрозе ее жизни, но маньяка это не остановило. Еще и следы затер… Рассказать о найденном в даркнете? Кому? Доверить свое открытие другим было страшно: либо не поверят, либо услышит сам маньяк и удалит свой сайт из сети. Если он все-таки Дэн, может, и вовсе уже знает, что Лана его нашла, и успел все удалить.

—… точно выгорели из-за нее, — долетел обрывок фразы Ивана, что-то доказывающего Арсению. — Не такие уж и невинные наши жертвы.

— Вот только не приравнивай маньяка к охотнику на ведьм из цикла Дерека. И вообще, ты же говорил, что в жизни читать его не будешь!

«Точно! — подумала Лана. — Я тоже находила разные сплетни про мертвых моделей. Как минимум наркоманка Люси Маруни успела приобщить кого-то из тусовки к своему пагубному увлечению…»

Получается, каждая девушка на косом кресте успела в чем-то да провиниться. А сама Лана? Что натворила она?

«Этажи!»

В разрушенном здании выставочного комплекса она отчетливо видела кровь, но благополучно успела о ней забыть. Вплоть до этого момента. А теперь выходило, что там не обошлось без жертв. Значит, маньяк не зря охотится за ней, потому что она — убийца. Пусть Лана не знала, сколько людей умерло из-за нее в Этажах, но в данном случае это не имело никакого значения. Виновна, и маньяк придет за ней. Наверное, так даже лучше, потому что сама она нестабильна. Если бы не Дэн, что случилось бы после того, как она выжгла щит в своей квартире? Новые Этажи?

«Я опасна. Вот почему маньяк за мной охотится».

«Нет, — возразил ей насмешливый голос. — Он охотится за тобой вот почему».

Картинка перед глазами сменилась, реагируя на его слова. Арсений и Иван исчезли вместе с кабинетом Дэна, на их месте оказалась утопающая в белом тумане площадка не то горной деревушки, не то храма. На краю площадки стоял широкоплечий векш, как будто сошедший с одной из картинок, недавно показанных Милой. Векш тяжело дышал, одной рукой зажимая рану. С локтя капали крупные темно-фиолетовые капли, еще в воздухе источающиеся из себя черные завихрения. Но несмотря на это, векш пошатываясь шел к центру площадки, где стояла молодая женщина в темно-синем ханьфу. Ее длинные черные волосы спадали на лицо, но Лана знала: женщина смотрит на векша, смотрит с долей презрения и без капли испуга. Как на букашку.

И вроде бы люди давно воевали с векшами, в основном проигрывая. Но симпатия Ланы была на стороне раненого гиганта. Агни — его так звали, в честь бога, чью искру он нес в себе. Творцы же называли носителей божественной искры Ключами, по их способности открыть врата в мир богов, мир разделяющий Землю и Авекшу, не дающий им слиться воедино.

«Я была им», — пришло озарение, но его тут же опровергли:

«Не совсем так. Он нес в себе искру многие жизни до тебя. Пришлось создать новую душу, дабы преодолеть проклятие».

«Проклятие?» — не поняла Лана, причем не только про душу.

Но расспрашивать ей не дали:

«Смотри».

Лана послушалась и через мгновение увидела, как с тонких пальцев женщины сорвалась небольшая синяя руна, ударившая векша в левое плечо. Тот дернулся от удара, не удержал равновесие и припал на одно колено. Из плеча потекла новая струйка крови, источающая черные завихрения.

— И что ты заложил Яме, раз он дал тебе исцеляющую тень? — голос женщины двоился: в первом отголоске слышалось презрение, помноженное на высокое самомнение, во втором — горечь и сожаление.

— Душу, — усмехнулся Агни. Голос его был тверд и един, в нем слышалась горечь победы, доставшейся слишком большой ценой.

Он приложил руку к ране на плече, затем поднес ладонь к глазам, вновь усмехнулся. Женщина неодобрительно фыркнула и сотворила в воздухе новую руну, больше предыдущей.

— Твоя бравада неуместна, Агни. Ты всего лишь носишь имя бога, им не являясь. Что может искра против воплощения?!

— Почти ничего… — прошептал он и вдруг с размаху ударил окровавленной ладонью о камни под ногами, сметая туман.

Раздался треск, тут же подхваченный эхом. Площадь дрогнула, женщина пошатнулась, с трудом сохранив равновесие. Резкий порыв ветра откинул с ее лица волосы, обнажая все то, что она пыталась скрыть. От ее глаз по лбу и щекам вились темно-синие трещины, на дне которых пульсировали яркие капли крови, красной крови, человеческой. Сами глаза черными провалами щурились на векша, и ненависть мешалась в них с самым настоящим испугом.

— Ты!.. — зашипела женщина.

— Я, — спокойно заговорил векш, — Агни, сын К'харога и Мьялиг, кровь и плоть Авекша, несущий в себе огонь и воду, тьму и свет, запираю Сонг Вей, чем бы она ни была, ибо она несет в себе смерть и разрушения!

Пока он говорил, шум рушащегося камня нарастал, площадка дрожала. Женщина, едва-едва сохраняющая равновесие, злилась все больше. Но грохот камней полностью заглушал ее брань, и только голос Агни перекрывал все, даже грохот. И когда он замолчал, площадь обрушилась, увлекая женщину вниз.

От ее нечеловеческого крика можно было оглохнуть, но векш даже не поморщился: сидел и смотрел в разверзнувшуюся перед ним бездну, и фиолетовая кровь из раны на груди медленно капала на вцепившуюся в камни ладонь. И пальцы сжимались все сильнее.

Грохот стих, крик смолк. Камни медленно поднимались из провала, складываясь обратно в площадку. Но только Лана расслабилась, решив, что все закончилось, как в оставшийся рядом с векшем проем из глубины зияющей внизу тьмы метнулись щупальца-тени, протыкая тело Агни.

— Я проклинаю тебя! — раздался голос сброшенной вниз женщины, больше не раздваиваясь. — Проклинаю искру в твоей душе. Отныне и вовеки не возродиться ей в теле векша. Не ужиться ей с воспоминаниями прошлых жизней, не разжигать огонь мужества в храмах Авекша. А обойдет запрет — будет новый носитель искры отрицать суть свою и стремиться к погибели, не смея творить волшбу, пока не иссякнет сила западни твоей, пока не падут оковы с меня. Проклинаю!

— Да будет так, — прошептал Агни и, закрыв глаза, свалился в оставшийся проем, сразу же закрывшийся после его падения.