Герои Олимпа. Книга 3. Метка Афины - Рик Риордан

Потом из громкоговорителей полился его голос, эхом отражаясь от стен туннеля.

— Да, хорошо! Подраться — это всегда неплохо. Видите ли, матушка никогда не доверяла мне крупных заданий, но согласилась, что уж если я что поймаю, то уже ни за что не выпущу. Из вас двоих получатся великолепные экспонаты: единственные отродья Посейдона, содержащиеся в неволе. «Ужас полубогов» — да, мне это нравится! Мы уже и спонсоров подыскали — «Баргин-Март». Вы сможете сражаться друг с другом каждый день с одиннадцати утра до часу дня, а вечернее представление назначим на семь часов.

— Да вы псих! — завопил Фрэнк.

— Не недооценивай себя! — обнадежил его Форкий. — Народ валом будет валить, чтобы только вас увидеть!

Фрэнк побежал к выходу, но тут же врезался в стеклянную стену. Перси побежал в другую сторону, и его постигла та же участь. Туннель превратился в пузырь. Юноша прижал ладонь к стеклу и осознал, что стена размягчается, тает, как лед, еще немного — и внутрь хлынет вода.

— Мы не станем плясать под твою дудку, Форкий! — закричал он.

— О, я настроен оптимистично, — пророкотал голос морского бога. — Если не захотите биться друг с другом — нет проблем! Я могу ежедневно присылать настоящих морских чудовищ. А когда вы привыкнете к местной кормежке, то, вероятно, успокоитесь и будете выполнять приказы. Поверьте мне, вы полюбите свой новый дом.

Стеклянный купол над головой Перси треснул и начал протекать.

— Я — сын Посейдона! — Юноша старался, чтобы голос не дрожал от страха. — Ты не сможешь заточить меня под водой, в этой стихии я сильнее всего.

Казалось, смех Форкия раздается сразу со всех сторон.

— Какое совпадение! Но это и моя стихия, и я в ней самый сильный. Этот резервуар специально сконструирован для содержания полубогов. А теперь веселитесь, мальчики. Увидимся во время кормежки!

Стеклянный купол раскололся вдребезги, и внутрь хлынула вода.

Перси не дышал, пока мог сдерживаться, но потом ему все же пришлось наполнить легкие водой. Оказалось, что это все равно, что дышать обычным воздухом. Давление воды также не причиняло ему неудобств, а одежда даже не намокла. Все его «подводные» способности остались при нем.

«Это просто глупый страх, — заверил он сам себя. — Я не могу утонуть».

Потом Перси вспомнил про Фрэнка, и его моментально охватили паника и чувство вины. Он так пекся о себе, что позабыл о том, что его друг — всего лишь дальний потомок Посейдона и не может дышать под водой.

Но где же Фрэнк?

Юноша поворачивался, оглядываясь вокруг. Ничего. Потом он посмотрел вверх и увидел, что над ним зависла гигантсткая золотая рыбка. Фрэнк, вместе с одеждой, рюкзаком и всеми своими вещами, превратился в карпа кои, размером с подростка.

«Старик, — Перси послал мысленный призыв сквозь толщу воды, как всегда делал, если хотел поговорить с морскими обитателями. — Золотая рыбка?»

«Я психанул, — прозвучал у него в сознании голос Фрэнка. — Мы говорили о золотых рыбках, и меня на этом заклинило. Если тебя что-то не устраивает, можешь подать на меня в суд».

«Я телепатически общаюсь с огромной золотой рыбкой, — передал Перси. — Здорово. Ты можешь превратиться во что-то более… полезное?»

Молчание. Вероятно, Фрэнк собирался с мыслями, хотя сложно было сказать наверняка, потому что выражение лица у рыбы никогда не меняется.

«Извини, — казалось, Фрэнк смущен. — Я застрял. Такое иногда случается, если я паникую».

«Ладно, — Перси скрипнул зубами. — Давай думать, как нам отсюда сбежать».

Фрэнк проплыл по периметру резервуара и доложил, что выхода нет. Сверху над аквариумом была натянута сеть из небесной бронзы, напоминающая рольставни, которыми закрывают витрины магазинов в торговых центрах. Перси попытался разрубить ее Анаклузмосом, но не сумел даже поцарапать. Попробовал разбить стеклянную стену рукоятью меча, и опять безрезультатно. Потом попытался пустить в дело оружие, разбросанное по дну резервуара, но только сломал три трезубца, меч и ружье для подводной охоты.

Наконец он предпринял попытку управлять водой, приказав ей увеличиться в объеме и разбить резервуар или сорвать с него «крышку». Но вода не слушалась. Вероятно, ее зачаровали, или же она подчинялась только Форкию. Перси концентрировался, пока у него не заложило уши, но сумел только сорвать крышку с сундука с сокровищами.

«Ну вот, докатились, — уныло подумал он. — Мне до конца жизни придется жить в пластиковом пряничном домике, ожидая кормежки и сражаясь с моим другом, который стал гигантской золотой рыбкой».

Форкий пообещал, что они научатся любить такую жизнь. Перси подумал об одурманенных тельхинах, нереидах и гиппокампах, медленно и бесцельно нарезающих круги в своих аквариумах. Мысль, что его ждет такой же бесславный конец, отнюдь его не приободрила.

Ему подумалось: а что, если Форкий прав? Даже если им удастся сбежать, как же они победят гигантов, если все боги выведены из строя? Возможно, Бахус смог бы помочь. Один раз он уже убил близнецов-гигантов, но он вступит в схватку только, если получит какое-то немыслимое подношение. Но уж лучше Перси подавится монстропончиком, чем станет приносить Бахусу какие бы то ни было дары.

«Смотри!» — сказал Фрэнк.

За стеклом Кето вела тренера Хеджа через амфитеатр, что-то ему рассказывая, а тренер кивал и явно восхищался устройством зрительских мест.

«Тренер!» — завопил Перси, но потом сообразил, что сатир не воспринимает телепатическую речь.

Фрэнк несколько раз стукнулся головой о стекло.

Но тренер, похоже, ничего не заметил. Кето, оживленно жестикулируя, провела его через амфитеатр. Она даже не взглянула на стекло, наверное, думала, что резервуар все еще пуст. Богиня указала на дальний конец помещения, как бы говоря: «Идемте. Целые толпы отвратительных монстров во-о-он там».

Перси понял: еще несколько секунд, и тренер уйдет. Он поплыл вслед за ними, но вода не помогала ему двигаться вперед, как делала всегда. Вообще-то, она словно отталкивала его назад. Юноша бросил Анаклузмос и стал грести обеими руками.

Тренер Хедж и Кето уже были в пяти футах от выхода.

В отчаянии Перси выдернул из песка огромный кусок мрамора и швырнул его снизу вверх, как шар для боулинга.

Булыжник ударился о стекло с легким стуком, слишком тихим, чтобы привлечь внимание.

Сердце у Перси упало.

Но тренер Хедж обладал тонким слухом сатира. Он повернул голову и глянул через плечо. Когда тренер увидел Перси, его лицо отразило целую гамму чувств: непонимание, удивление, негодование, а потом — абсолютное спокойствие.

Прежде, чем Кето успела что-то заметить, Хедж указал куда-то на верхние ряды амфитеатра. Судя по его виду, он пронзительно закричал, что-то вроде: «Боги-олимпийцы, что это?»