Во власти иллюзии 2 - Лев Жуковский

Поняв, что молодой маг сейчас не в адекватном состоянии, Улер просто от него отвернулся, полностью сконцентрировав своё внимание на мне.

— Так вот, — продолжил Улер, — дезертиры ни в коем случае не будут оставлять свидетелей, ведь они наверняка нарушили закон о краже Эргов, следовательно, за них будет назначена большая награда. А если их много, воинов с уровнями выше десятого, то соблазн будет слишком велик, — закончил он свою мысль.

Обдумав всё, я принял решение.

— Михаил, опускай барьер и восстанавливай ману с помощью кристаллов, будем меняться. Мы ещё посмотрим, кто сдастся первым! — произнёс я уверенно.

Я очень надеюсь, что это прозвучало уверенно. Благо, молодой маг не стал спорить, было видно, что брать на себя ответственность, пусть даже и за свою собственную жизнь, он не хотел, да и в принципе не был способен. Но как только он снял барьер, уже в мой магический шит прилетела ещё одна молния. И нацелена она была как раз в Михаила Соятова. Всё же он выделялся яркостью и дороговизной своего лёгкого доспеха. После такого подлого удара тем неожиданней было услышать эти слова:

— Вы обманули нас, теперь вам не жить! — кричали со стены.

Отвечать что-либо смысла не было. Но это я так думал. А новобранцы разразились всевозможными ругательствами. А спустя всего минуту уже со стены посыпались оскорбления всех мастей, на множество голосов. Но понять, каково количество кричавших со стены дезертиров, оказалось невозможно. Однако помимо этого я заметил, что этот удар молнии был в разы слабее. Даже слабее, чем был развит мой собственный навык Удар молнии.

Так продолжалось ещё минут десять, но всё же глотки оказались не лужёные, и силы обливать словесными помоями в скором времени закончились с обеих сторон. Что неприятно, атаковали нас с такой позиции, что мне было сложно понять, где именно прятался наш противник. А ещё стало стыдно перед самим собой. Как только исчез тот, кто всегда принимал правильные решения за меня, я сразу же растерялся. А ведь у меня есть навык огненного шара, его одного достаточно, чтобы уничтожить большинство целей и противников. А я при этом так постыдно ударился в панику. Надеюсь, это не выглядело настолько же жалко, как вёл себя молодой Соятов. Но всё это не отменяло нашего бедственного положения в принципе. И судя по всему, кроме тактики позиционного сдерживания, нам ничего другого не оставалось. Целый час мы простояли в напряжённом ожидании. И по куполу вновь неожиданно ударил разряд молнии. Без криков и ругани. Видимо, просто резерв маны восполнился полностью, и маг этих дезертиров сразу же атаковал. И именно после этого удара я услышал в общем нестройном гомоне слова Елоса, помимо проклятий на души этих коварных дезертиров.

— А почему никто не стал лечить старого рыцаря? — спрашивал он Чикира.

А ведь действительно, почему такая мысль не пришла мне в голову, возможно, тогда его ещё можно было спасти? Потому как сейчас это будет уже бессмысленная трата энергии. Так-то за всё время после удара молнией старый рыцарь Ирчин даже не пошевелился. А тем временем Чикир сначала хищно заулыбался, а затем начал смеяться уже в голос.

— Да потому, что все его ненавидели, — произнёс он весело, — а маги так вообще спали и мечтали, как собственноручно убьют его. А тут такой шанс, и ты говоришь про то, чтобы лечить этого старика?

— Не забывайся, солдат! — сказал я Чикиру.

— И что вы мне сделаете, господин волшебник? — ответил он, улыбаясь. — Мы все равны по званию, а маги вообще не имеют права командовать. Теперь мы равноправны…

Но он не успел договорить свои подрывающие боевой дух слова. Мареш с каким-то особым удовольствием ударил его в лицо, в этот раз совершенно не сдерживая свою силу. Но не разбил нос. Нет, он выбил Чикиру зубы, и тот рухнул на землю уже без сознания. Улер же обвёл тяжёлым взглядом всех новобранцев и сказал:

— Чикир, видимо, забыл ещё одно незыблемое правило армии Герцога. А именно — право сильного. Так что не будем забывать, мы выполняем приказы рыцарей не столько из-за их звания, а по большому счёту, опасаясь и уважая личную боевую мощь этих могучих воинов. Или вы думаете, слабаку будут подчиняться? — Улер внимательно посмотрел на каждого и закончил. — Остудите свои головы, у вас ещё будет возможность проявить себя в бою.

На этом бунт в нашем отделении был подавлен на корню. Все задумались над словами Улера, и никто даже не попытался привести Чикира в сознание или хотя бы поднять его с земли. Даже его собрат по крайне низкому показателю интеллекта Елос теперь презрительно поглядывал на лежащего в густой траве и истекающего изо рта кровью возмутителя спокойствия. Так бесславно и закончился, даже не начавшись, путь Чикира в новые командиры. Но что меня лично удивило больше всего, так это то, что вчера Мареш жестоко отхлестал плетью всё отделение, и все словно бы осознали свою провинность. А сегодня головы новобранцев снова открыли свои двери очередным ошибкам. Неужели у них настолько короткая память? Ведь раны на спинах должны болеть ещё целый месяц, напоминая о проступке. Но видимо, нужно отслужить, как Мареш с Улером, больше десяти лет, а лишь затем что-то может измениться в их мозгах.

Ближе к вечеру Соятов снова сменил меня и активировал свой барьер, а я наконец смог перестать концентрироваться на защите и начал впитывать ману из кристаллов. Как бы ни хвалились дезертиры и не старались показать себя очень могущественными волшебниками, но бить молниями они стали всё реже и реже. Сначала почти каждый час, а уже ближе к вечеру только раз в два часа. И возможно, у них попросту начали заканчиваться кристаллы маны, но вот проверять, сколько раз в наши спины эти твари смогут ударить молнией, отчего-то не хотелось.

Начинало темнеть, но использовать шар света не позволяла экономия энергии. Ситуация была патовая. Опустить защитный барьер и попытаться сбежать было, честно говоря, очень страшно. Ведь получить в спину разряд молнии не хотел никто. Но и стоять так до бесконечности тоже не получится. И разбойники это прекрасно понимали. Так же им хватило ума не выдать свою позицию, атакуя в ночное время. За весь период ожидания каких только мыслей не было в моей голове. Но большая часть из них касалась покойного старого рыцаря. До какой же степени он возгордился и уверовал в свои личные силы, что