Танец Ведьмы - Blackmourne

— Так точно. Разрешите задать вопрос? — сразу подобрался Айр.

— Спрашивай.

— Тогда напрямик: Ланнард как-то связан с этим проклятым лесом и свежевателями?

— Байрн был в Чаще ещё до рождения Ланна. И чтобы спасти свою жену, заключил там какой-то договор. Подробностей я не знаю, он не рассказывал, но это его и сгубило. — Хардебальд отвечал по-военному четко, но суровое лицо все равно скривилось, словно вино показалось ему слишком кислым.

— Насчёт Чащи понятно, а что по поводу свежевателей? — после недолгих раздумий уточнил Айр.

— Иоланда Грейсер, мать Ланна, была пленницей этих монстров. Во время первого похода, когда мы взяли Крепость Красной Лиры — Гурдрун, — она осталась единственной, кто ещё был жив в тех мрачных подземельях. Байрн сразу же в неё влюбился без памяти. Я не уверен, знает ли об этом сам мальчишка — мы договорились хранить все это в тайне. Но сейчас... Это уже никому не повредит. Да и ты умеешь молчать, — тяжело проворчал Хардебальд.

***

Когда, помывшись и немного посвежев после долгой дороги, Айр вернулся в свою каморку под лестницей, он долго лежал на кровати, глядя в чистое, безбрежное синее небо, что виднелось сквозь тоненькую полоску окна. Он уже успел привыкнуть к этой комнате: по долгу службы за последние три года ему не раз приходилось здесь останавливаться. Хардебальд, конечно, предлагал ему помещение, более соответствующее рыцарскому статусу, но парень предпочёл это — удобно расположенное и скромное.

Он всё ещё не мог окончательно переварить услышанное от наставника. И злился. На весь мир — а в первую очередь на самого себя. Все эти три года он считал, что главная проблема Ланы — это ларийское заклятие, исковеркавшее её тело. А ведь у него было достаточно намёков, чтобы понять.

Ещё тогда, когда, пылая фиолетовым светом, прекрасная, словно фея, она вторглась в его кошмар, чтобы сразиться с обсидиановым Повелителем Ненависти. Именно поэтому она предупреждала Азата Бдение, ларийского мага, не читать сознание свежевателей — но сама сделала это без колебаний. Она не испытывала страха перед порчей, потому что уже была запятнана ею. Рожденная из проклятого семени, она впитала Ларийский Рок с молоком матери. Именно он ее постоянно и так настойчиво звал на север. Туда, где все закончилось и началось.

Горло распирало от горечи, а могучие кулаки сжимались до белых костяшек. А ведь когда-то он смел считать себя самого обездоленным и несчастным. Сейчас все пережитые беды казались ему просто смешными. Лана и Сэра Грейсер... По сравнению с тем, что вынесли эти две девочки, которых он успел полюбить, у него было вполне нормальное детство: крыша над головой, достаточно заботливые подруги матери, которые не бросили его мелким на улице и подкармливали, пусть и шпыняли по разным делам.

Ему не пришлось вытерпеть унизительные и мучительные манипуляции магов. Не пришлось жить под одной крышей с поехавшим и одержимым Ненавистью падшим героем. Не пришлось угодить в план свежевателей — и вырваться оттуда лишь поистине необъяснимым чудом. Что же выпало на долю Сэры, он понятия не имел, но был уверен - настоящая младшая дочь дома Грейсер давно умерла. Скорее всего оказавшись в крепости Гурдрун, в кромешном отчаянии, Лана уцепилась за лучик надежды и придумала себе то, за что нужно сражаться. Именно так работает Воля, ей нужна Цель. Защита безымянной девочки, которую она освободила из клетки и стала этой целью. Их связь была настоящей, несмотря на то, что была рождена ложью.

“Вернись… Только вернись, ладно? И я больше никогда не оставлю тебя без защиты,” — поднявшись и взглянув через бойницу на аметистовый шквал молний, раздирающий небо, прошептал Айр.

***

Ещё до рассвета собранный отряд, получив приказ, начал готовиться к предстоящему заданию. Путь им предстоял нелёгкий и долгий — через всю территорию баронства, туда, где сама земля раскололась и пошла трещинами, образовав глубокий и запутанный, как лабиринт, каньон, на другой стороне которого находилась древняя и почти разрушенная Крепость Красной Лиры. Воины разбрелись, проверяя припасы, предоставленные интендантами. Помимо вооружения и доспехов, ближайшие дни им самим предстояло заботиться как о своём пропитании, так и о корме для скакуна.

Ячмень в правой седельной сумке предназначался для лошади. Слегка размоченный в воде, он хорошо усваивался и давал много сил, но подгнившие, некачественные зёрна могли привести к несварению, а в условиях погони это могло стоить жизни не только бедной коняшке, но и её всаднику. Так что Айр проверку припасов никому не доверял, тщательно и