Лекарка поневоле и опять 25 примет - Ульяна Муратова

У меня не осталось сил спорить, кроме того, Кайра решительно шагала в заданном направлении, и не хотелось признавать себя слабее. Опять же, язвительный комцель прав — знания лишними не бывают.

Так я думала ровно до момента, когда вошла в процедурную.

Там к столу был привязан ремнями молодой маг, покрытый испариной. На его животе чернела отвратительная рана, неестественно большая и бескровная. Ещё страшнее она выглядела из-за яркого света и нескольких крупных луп, расположенных на штативах.

— Это что? — сипло спросила я, чувствуя, как подкатывает тошнота.

— Это последствия удара кантрада, — ровным голосом ответила Кайра и сказала уже громче: — Господа, простите за вмешательство, но нас прислал комцель для обмена опытом. Я — Кайра Блайнер, в девичестве — Болла́р. Надеюсь быть полезной.

— Болла́р? — последовала секундная пауза. — Я — Роу́за Ке́везер. Обработайте руки и возьмите пинцеты, — распорядилась пышногрудая шатенка, склонившаяся над пациентом. — Я покажу, как обнаруживать и вынимать ядовитые волоски. Если их вовремя не удалить из раны, пациент умрёт, но это вы и так знаете.

— А почему больной в сознании? — довольно бесцеремонно спросила Кайра, включаясь в процесс.

Скинула жилетку, закатала и закрепила рукава рубашки, надела один из висящих на гвоздике халатов и принялась обрабатывать руки всё той же тёмной смесью, пахнущей спиртом и трехдневным похмельем.

— Отравленный ядом организм становится плохо восприимчивым к заклинаниям, а зелья мы даём только поддерживающие печень и почки, иначе велик риск полиорганной недостаточности. С собственной магией у таких пациентов тоже бывают проблемы, поэтому мы стараемся сначала удалить все волоски, а потом уже лечить консервативными методами.

Маг, лежащий на столе, мутным от боли взглядом упёрся в потолок, крепко сжимая челюсти и кулаки. Я старалась не смотреть на его живот, потому что мутило всё сильнее и сильнее.

— Рана поверхностная, но так как заражение уже идёт вовсю, выглядит паршиво. Однако шансы есть. Смотри, видишь, половину раны мы уже очистили, — пышногрудая указала на отвратительного вида неровный чёрный рубец на боку.

Я обрабатывала руки так медленно и тщательно, как только могла. Всё надеялась, что удастся побороть тошноту. Кайра уже давно встала к операционному столу и загородила собой обзор, но легче не стало. Специфический запах, небольшое помещение, усталость, переживания за Эрера и сожаление, что пришлось оставить Таллу с Дичиком — всё это давило на плечи, и хотелось не смотреть на страшную рану, а заползти под операционный стол, свернуться там клубочком и скулить.

А ведь я хотела отправиться работать к Разлому! Всерьёз рассматривала такой вариант, но теперь однозначно понимала, что не смогу. Это не просто не моё — у Разлома я принесу только вред и подведу людей, которые будут на меня рассчитывать.

Да, к виду крови можно попробовать привыкнуть, потому что она хотя бы естественна. А эта чёрная рана вызывала какой-то глубинный мистический ужас… Но если она такая ужасная, то надо знать, как её лечить, так?

Взяла один из пинцетов и встала рядом со склонившейся к лупе Кайрой.

— Смотрите, волоски очень тонкие, острые и заходят глубоко в рану. Так как они полые, яд содержится внутри. Касаться их желательно только инструментами, иначе быстро получите заражение пальцев — и даже не почувствуете. Придётся ещё и вас потом оперировать.

— Почему тогда вы работаете без перчаток?

— Потому что смысла в них нет. Любые, кроме фольгированных, волоски прошивают насквозь, а в таких теряется чувствительность. Нужно очень тонко чувствовать, когда ведёшь пинцетом вдоль раны. Если вести «против шерсти», то волоски цепляются. Но в перчатках этого не ощущаешь. Раньше целители этих ран вообще не касались, но потом Гвендолина Боллар и наш комцель открыли метод лечения. Гвендолина — ваша родная сестра, если я не ошибаюсь? — спросила Роуза у Кайры.

— Да, старшая, — ответила Кайра.

— Они вместе с комцелем обучали нас всех. Очень милая нобларина, внимательная и с системным подходом. Комцель просил перевести её к нам и предлагал должность заместителя, но она предпочла остаться в гарнизоне мужа. А жаль! Такая талантливая!

Возможно, мне показалось, но Кайре похвала в адрес сестры не пришлась по душе. Она буркнула в ответ нечто нейтрально-равнодушное и погрузилась в работу. Шатенка показала, как находить волоски, как вынимать их, чтобы ненароком не сломать, как лучше заживлять очищенную от микроскопических заноз рану.

Я так и не смогла пересилить себя и склониться над пациентом. Стоило только посмотреть на рану, как сразу же накатывала тошнота. Шатенка это, разумеется, заметила и насмешливо выдала:

— И вы называете себя целительницей?

— Я не выбирала этот дар, — сдавленно огрызнулась, швырнула пинцет в лоток и шагнула к выходу, пунцовея от стыда и злости.

— Отстаньте от неё, — вдруг воинственно вскинулась Кайра и грозно посмотрела на Роузу: — Она делает то, что может, так, как умеет. Таисия, лучше иди проверь Шельму. Десар, конечно, в тени припарковался, но в закрытой машине может быть жарко. И поспи, если получится, на тебе лица нет, а когда Эрер очнётся, ты будешь ему нужна. Я подежурю и разбужу тебя, когда потребуется.

Я не ожидала от Кайры заступничества, но испытала благодарность и последовала её предложению. Вернулась в машину, открыла окна, устроилась на заднем сидении и задремала.

Мне снилась какая-то муть, будто Эрера резали ножом, а из ран вместо крови вытекала чёрная слизь.

Примета 41: не так страшно замужество, как родня мужа

Восемнадцатое сектеля. Вечер

Таисия

Кайра пришла за мной ранним вечером. Несмотря на сон, я чувствовала себя разбитой, слабой и жалкой. Единственное, за что я пока держалась — Эрер.

— Операция прошла хорошо. Ячер — молодец, только злой и невыспавшийся. Идём, я провожу тебя в палату Эрера, пока он не проснулся.

Я вылезла из мобиля, подхватив Шельму и одну из своих корзин. Поставила заспанную кису на травку — делать дела под десятками удивлённых взглядов. Я прекрасно понимала, что тащить животное в госпиталь — неправильно, хотя они тут сами все ходят в уличной обуви и одежде. Просто жалко же её, не может она целыми днями в мобиле сидеть, а в палате никому вреда не причинит. Вряд ли там есть нахальные коврики с кисточками, а остальным опасаться её не стоит.

На этот раз рыжий дежурный останавливать нас не стал, просто вытаращился на Шельму и рот приоткрыл. Наверное, теперь в устав добавят правило «не проносить на территорию госпиталя лесных животных», потому что вряд ли ранее это хоть кому-то приходило в голову.

Палата у Эрера оказалась небольшая, но