Бертран из Лангедока - Дмитрий Володихин

– Ну и пусть, – молвил Бертран.

Хауберт на него, как на больного, посмотрел.

А Бертран сказал:

– Свяжи его хорошенько. – И гаркнул в темноту наугад: – Ханнес!

Ханнес тотчас отозвался из мрака (он на лестнице стоял, в опочивальню не поднялся):

– Здесь я!

– На дворе я навозную кучу приметил, за конюшней.

– Была, – согласился Ханнес.

– Отведи туда старика и дай ему пять ударов доброго кнута. Да смотри, до смерти не забей. Потом выведи за ворота, и пусть уходит, куда хочет.

Рено от унижения заплакал, таясь, кусая губы. Хауберт спихнул его с рук на руки Ханнесу, после чего возвратился к Бертрану.

Бертран лицо потер, на брата взгляд перевел. Константина держали за руки двое брабантцев – будто распинать его вот-вот потащат. Лицо у Константина растерянное, в красных пятнах. Взгляд Бертранов поймал, прошептал:

– Что вы делаете, брат? Опомнитесь!

Бертран велел наемникам:

– Отпустите его, только оружие не отдавайте.

Те Константина выпустили.

Бертран шагнул к нему навстречу, опущенный меч в руке держа. Потом вдруг резко мечом дернул – Константин поневоле отпрянул.

Бертран засмеялся.

– Что стоите? – сказал он младшему брату. – Бегите, догоняйте жену! Не хотите же вы потерять Агнес де ла Тур, как потеряли ее приданое?

Константин хрипло спросил:

– Где Гольфье?

– Цел и невредим. Небось, возле дядьки Рено трется и ревет.

– Нет уж, – сказал Константин. – Мой сын никогда не плачет.

– В меня пошел, – хмыкнул Бертран. – Вы-то всегда были плаксой… Ну, идите, идите. Бегите к Адемару, похнычьте у него на плече. Может, опять вам войска в помощь пришлет, чтобы меня отсюда выкурить.

– Я ненавижу тебя, – проговорил Константин.

Бертран наконец подошел к нему вплотную, тронул за плечо и слегка подтолкнул к лестнице.

– Вот и хорошо, – сказал он. – Ступайте, ступайте.

* * *

Проснувшись от странного шума, девочка Эмелина спросила:

– Почему так темно? Еще ночь?

– Ночь, – отозвалась служанка.

– Я ничего не вижу, – пожаловалась Эмелина. – Зажги факел.

– Боязно, – сказала служанка.

Дочка Бертрана прогневалась.

– Зажги! – повторила она. – Почему все шумят, если ночь?

Зажигая факел, служанка ответила:

– Ваш батюшка опять предал господина-то нашего. Нанес ему удар в спину, покудова тот спал и о худом не грезил.

Эмелина в кровати завозилась, вскочила, в необъятной рубахе путаясь.

– Батюшка опять Аутафорт захватил? – переспросила она. – Война?

– Война не война, – рассудительно сказала служанка, – а вот вам, моя госпожа, лучше бы поспать.

– Нет уж, я хочу посмотреть! А что батюшка сделал со своим братом?

– Выгнал, небось. Не убил же. Родная все же кровь…

– А госпожа Агнес?

– Госпожа Агнес вашему батюшке в рожу наплевала и сама ушла, – сообщила служанка. – Ох, опять все большой кровью кончится…

Эмелина сказала:

– А мне нравится Аутафорт. Я бы хотела здесь жить. Всегда.

* * *

Братья Эмелины в разбойном нападении на Константина не участвовали. Оба на отца обиделись: не доверяет он им, что ли?

Ибо таков был этот Бертран де Борн: сам с людьми зачастую бывал весьма высокомерен и небрежен; те же неизменно платили ему обожанием.