Торнсайдские хроники - Ольга Куно

— Я сама за собой не замечала, — отозвалась я. — Так что же? Есть у этого парня шансы заполучить Торнсайд?

— Теоретически есть, — откликнулся Кентон, — но мизерные. Для этого ему понадобилось бы обратиться к королю с прошением, чтобы тот рассмотрел его права на графство.

— И в чём в таком случае проблема?

— А в том, что при таком сроке давности доказать ничего невозможно. Даже его принадлежность к роду Торнсайдов, не говоря уж о каких-то там призрачных правах. Тем более, что к Рейвенам у короля нет никаких претензий.

— Что значит "нет никаких претензий"?! — возмутилась я. — Это при всём том, что вытворяет Алан?!

— А что он такого вытворяет, чего не мог бы себе позволить граф? — отозвался Кентон.

— То есть как это "что"?

— Абигайль, не кипятись, — мрачно сказал Люк. — Он прав.

— Да что мы с вами, про разных графов, что ли, говорим? — удивилась я.

— Не про разных графов, а с разных позиций, — примирительно объяснил Кентон. — С позиции короля не так уж в Торнсайде всё и плохо. Налоги в казну поступают исправно. Все отчёты предоставляются вовремя, и можешь мне поверить, написаны они, как положено. Большое количество казней? Так преступность растёт; хороший граф обязан с этим бороться. Люди пропадают? Ну, так поосторожнее надо быть. Болота, дикие звери, разбойники. С последними, конечно, надо бороться, ну, так под этим соусом можно вздёрнуть ещё десяток человек. Знатных людей Рейвен не трогает. А из-за несправедливо осуждённых торговцев к королю, знаешь ли, не обращаются. Для таких целей вроде бы как инстанции пониже предназначены.

— Что значит "не трогает знать"? А прежний барон ван Дрейк?

— Барон сам сглупил дальше некуда. После того, как его люди практически захватили замок, любой король счёл бы реакцию Рейвена адекватной.

— А…

— А что касается его дочки, — предугадал моё возражение Кентон, — нет ровным счётом никаких доказательств того, что Рейвен имел к этому хоть какое-то отношение.

— Ну хорошо, а ты? — не желала сдаваться я. — Поставить дворянина к позорному столбу — это как, тоже адекватно?

— Если он — опасный государственный преступник? — изогнул брови Кентон. — Ну, в крайнем случае попеняют на неправильно выбранный способ наказания.

— А ты — опасный государственный преступник? — едко осведомилась я.

— Моё слово против слова графа Торнсайдского, — флегматично пожал плечами Кентон. — Как ты думаешь, кого из нас послушают в первую очередь?

— Но кто-то же должен открыть королю глаза на то, что здесь происходит!

— Должен, — не стал возражать Кентон. — И кто это сделает?

— Вот пусть этот твой наследник и сделает. Король, между прочим, сейчас совсем недалеко отсюда. Он путешествует по северным провинциям, и завтра уже будет в Фолкрейде, а это всего в двух днях пути от Торнсайда.

— И кто тебе сказал, что король его примет?

— Если он назовётся законным графом Торнсайдским? Разумеется, примет.

— Если он так назовётся, то должен будет доказать своё право на ношение этого титула. А если не сможет, то вероятнее всего будет просто-напросто казнён за самозванство.

— Ну хорошо, а ты? Ты — дворянин, ты ведь можешь быть принят? Безо всякого самозванства?

— Могу, но не так сразу без предварительной договорённости. Скорее в столице, через месяц-другой. Это имеет смысл обдумать, тем более, что из графства мне в любом случае придётся убираться. Послушай, и давай-ка на этом закончим, — остановил меня он, видя, что я готова задать очередной вопрос. — Всё это надо будет как следует обдумать, прежде чем принимать какие-либо решения, а у меня сегодня и без этого голова гудит.

— Ладно, только один вопрос! — быстро сказала я. — Какого цвета были волосы у родителей этого мальчика, наследника? Тёмные?

Люк непонимающе нахмурился.

— Ты очень умная девочка, Абигайль, — сказал Кентон, спокойно встретив мой взгляд.

Я не ответила. Он отлично знал, что я пойму, знал с самого начала. Это была информация для меня, но не для Люка.