Куколка последней надежды - Вадим Панов

— Запрещенный артефакт? Любопытно. — Сантьяга улыбнулся и рассеянно снял с рукава щегольского пиджака несуществующую пылинку. — Весьма любопытно.

Кортес считал разговор с комиссаром необходимым, но рисковать не собирался: об их встрече могли узнать, телефонный звонок наемника не устраивал, а потому он выбрал дорогостоящий, но обеспечивающий абсолютную безопасность сеанс магической связи. И теперь призрачное изображение длинного нава беззаботно разгуливало по офису наемников, периодически пытаясь присесть на краешек письменного стола.

— Любопытно, что они обратились ко мне, — продолжил Кортес, наблюдая, как просвечивающееся изображение Сантьяги в очередной раз проваливается сквозь столешницу. — В Тайном Городе прекрасно понимают, что я не связываюсь с сомнительными контрактами.

— Не всегда, — мягко улыбнулся комиссар. — Помнится, не так давно вы рискнули пощипать перья одному весьма солидному обитателю Темного Двора.

Наемник вздохнул: он понимал, что ему еще долго будут припоминать дерзкое вторжение Инги в роскошный пентхауз Юрбека Томбы. Выходка вызвала широкий резонанс, но, к счастью для Рыжей, Сантьяга в очередной раз сквозь пальцы посмотрел на ее шалости и сумел помирить взбешенного Юрбека с наемниками.

— Что было, то было, — буркнул Кортес. — Сейчас Инги нет в городе, поэтому моя команда гарантированно не свяжется с подобными эскападами.

— Вы хотите сказать, что Мехраб понимал — о его предложении вы немедленно сообщите мне?

— Мне кажется, это очевидно.

— Склонен согласиться, — после паузы кивнул нав. — Но, может быть, Мехраб пытался просто предупредить нас? Надеясь, что вы откажетесь, но сообщите об этом в Темный Двор?

— Не думаю, — прищурился Кортес. — Я давно знаю Мехраба и уверен, что он твердо намеревался подписать с нами контракт. — Наемник выдержал паузу. — Причем на любых условиях.

— Весьма странно для шаса, — улыбнулся комиссар.

— Это показывает, что Мехраб всего лишь посредник. За свои деньги он бы грыз мне глотку до последнего, а так с легкостью согласился на довольно наглые условия.

— У вас нет подозрений, кто может стоять за господином Хамзи?

— Нет.

Поразмыслив, наемник решил пока не рассказывать наву об Олесе. Призрачная фигура вновь проскочила сквозь стол и принялась накручивать медленные круги по комнате.

— Итак, что мы имеем? Наказание за запрещенные артефакты сурово, но Мехраб занимается ими.

— И при этом хочет, чтобы об этом узнал Темный Двор.

— Но не сразу, а на определенном этапе.

— У него произошел прокол.

— Не думаю, что в этом дело, — покачал головой нав. — Я бы предположил, что катастрофа не сильно изменила планы Мехраба: он бы все равно вышел на вас, но позже, когда Куколка оказалась бы в Тайном Городе.

— Зачем?

— А зачем он вышел сейчас?

— У Мехраба возникли проблемы и сдали нервы.

— Это легенда, — комиссар поднял указательный палец. — Не забывайте, что речь идет о запрещенном артефакте, заниматься которым Мехраб не стал бы ни за что. А если бы его попытались вынудить, он бы просто пришел ко мне. Нет, старик ввязался в дело, понимая, что в какой-то момент он безболезненно свалит эту игру на кого-то другого.

— На нас.

— И на меня.

— В таком случае, в ближайшее время Мехраб должен исчезнуть, — резюмировал Кортес. — Спрятаться на какое-то время.

— Не сомневаюсь.

— Не желаете его навестить?

— Не думаю, что старик ждет от нас такой пакости, — рассмеялся Сантьяга. — Пусть все идет так, как он хочет. Кстати, Мехраб уже заплатил вам?

Наемник кивнул.

— Вот и прекрасно! — Экономность навов не уступала жадности шасов и, узнав, что дополнительных расходов не предвидится, комиссар заметно повеселел. — Теперь у вас есть официальное разрешение Темного Двора на проведение расследования.

— Артем занимается подготовкой. — Кортес поднялся из кресла. — Мы будем в Нью-Йорке через час.

* * *

Ресторан «Артистико»

Москва, Камергерский переулок,

6 сентября, пятница, 18.36

— Прекрасная кухня, просто великолепная! — Мехраб отправил в рот очередной кусочек рыбы, глотнул вина и расплылся в довольной улыбке. — Вы не представляете, Реваз, как я обожаю французскую кухню! Лучшее, что придумали человские повара.

— Вы, видимо, не пробовали настоящий лобио, дорогой друг, — с легкой улыбкой ответил Кабаридзе.

— Пробовал, Реваз, пробовал еще до вашего рождения, — немедленно развил тему старик. — В свое время я был завзятым гурманом, и, поверьте, сумел сделать трудный, но оправданный выбор: лучше французской кухни нет ничего.

Еще глоток вина, и блаженно закатившиеся глаза Мехраба красноречиво подтвердили его слова. Вряд ли кто-нибудь был способен узнать в этом пожилом господине, уверенно рассуждающем о преимуществах галльских поваров, скромного сапожника, коротающего век в будке на шумной московской улице. Уверенные жесты, дорогой костюм, золотые часы, Мехраб производил впечатление преуспевающего бизнесмена, и Кабаридзе, прекрасно ориентирующийся в реалиях Тайного Города, отдавал себе отчет, что, несмотря на выход на пенсию, старый шас по-прежнему пользуется авторитетом в Торговой Гильдии, и его слово стоит очень дорого.

Мехраб закончил со своим блюдом, подождал, пока вышколенный официант уберет со стола приборы, и, опершись локтями на стол, негромко произнес:

— Реваз, мне бесконечно приятно делить с вами трапезу, но сейчас, если вы не возражаете, я хотел бы перейти к вопросу, ради которого пригласил вас на встречу.

— Поверьте, — спокойно ответил Кабаридзе, — что я испытываю те же чувства по отношению к вам. Мне было приятно разделить с вами ужин, и я рад, что смогу быть вам полезен.

— Не вы мне, — покачал головой Мехраб. — Я. Я могу быть вам полезен.

— В чем?

Темные глаза шаса приковали взгляд профессора.

— Маша, — медленно сказал старик. — Она умирает.

На мгновение лицо Реваза Ираклиевича судорожно скривилось, так, словно боль, дикая, невыносимая боль, сдерживаемая до поры сильным наркотиком, вдруг вырвалась наружу. Но только на мгновение. В следующий миг профессор полностью взял себя в руки.

— Откуда вы узнали?

— Я стараюсь быть в курсе текущих новостей, — неторопливо проговорил Мехраб. — Кто-то что-то сказал, кто-то в чем-то признался, где-то мелькнуло слово… Я отошел от дел, но привычка запоминать информацию никуда не делась. Мой древний котелок, — шас грустно щелкнул себя по лбу, — не успокаивается и ищет любую возможность заработать маленькую прибыль для больного одинокого старика.