Русич. Молния Баязида - Андрей Посняков

На толь дворяне мы, чтоб люди работали,

А мы бы их труды по знатности глотали?

Какое барина различье с мужиком?

И тот и тот – земли одушевленный ком…

А.П.Сумароков

Сатира. О благородстве

…вместе упали в траву.

Иван выглянул в затянутое бычьим пузырем оконце – вроде солнышко. Улыбнулся, еще раз вспоминая тот случай на крутом берегу Дона. Марфена с утра еще отправилась с девками убирать с грядок лук, пора уже было – наступил день мученика Созонта, или, как его еще называли, Луков день. По всем селеньям убирали лук – иначе высохнуть не успеет – развешивали луковые головки по избам, очищали воздух. Вот и в избе Никодима Рыбы, где сейчас остановился Раничев, в углу да на стенах было уже приготовлено место для луковых связок. Просторная изба у Никодима, по-черному топится, однако дым глаза не ест – крыша высокая – наоборот, отпугивает всякую насекомую дрянь.

Иван поворочался на набитом свежей соломой матрасе. Разоспался он что-то сегодня – вон, в избе-то пусто: мужики в поле последние снопы вывозят, везут по гумнам – молотить, женщины лук убирают, даже сюда слышно, как затянули присказку-песню:

Не иди, дождик, где косят,

А иди, где просят,

Не иди, дождик, где жнут,

А иди, где ждут.

Раничев усмехнулся – и впрямь, не надо бы сегодня дождика, да и вообще бы не надо. Сентябрь на дворе – вересень-листопадник – уже высох, окрасился золотом и багрянцем лист, пошли утренники-заморозки, нет-нет, да и покрывались первым ледком лужи, сбивались в стаи птицы. Жито, слава Господу, убрали, остались лишь овощи, да орехов в лесу заготовить, да ягод. Ребята малые вон, как раз сегодня, отправились в орешник да на болотце. Уродились селетось и грибы, и орехи, и ягоды – грех жаловаться, да и жита урожай хороший.

– Проснулся, батюшка господине? – в избу бесшумно вошел худющий жукоглазый мужик, чернявый, самого цыганистого вида – Хевроний Охлупень, во прошлый еще приезд назначенный Иваном управителем-тиуном.

Раничев, подавив зевок, – куда уж спать-то – накинул поверх рубахи опашень, кивнул пред собою на лавку:

– Садись, Хевроний. Ждал тебя. Ну, чего хорошего скажешь?

– Да пока Господь миловал, – тиун стрельнул глазами. – Я к тебе, господине, с отчетом. Что без тебя в селищах делалось – все тут, – Хевроний с гордостью достал из-за пазухи увесистый свиток. – Вот… У нас, в Обидове, с твово уходу, младенцев народилось дюжина, из них четверо – мужеска полу – шестеро померло, из которых мужеска полу двое, в Гумнове да Чернохватове….

Иван в пол-уха слушал, кивал. Обидово, Гумново, Чернохватово – то его личные деревеньки, пожалованные когда-то великим князем Олегом Ивановичем Рязанским за верную службу. Так себе, честно сказать, были деревеньки: в Обидове – два двора, столько же – в Гумнове, а в Чернохватове – вообще один. Всего оброчных крестьян – сорок восемь душ, да шестеро бобылей, как вот Хевроний, – те своих дворов не имели, торговлишкой мелкой, да охотой, да ремесленничаньем промышляли, тягла не платили, лишь один оброк – «бобыльщину». А вообще, вчера еще, как явились сюда с Марфеной, Иван заметил, что крестьяне его жить стали лучше – и заборов уже покосившихся не было, все поправили. Никодим Рыба новый хлев выстроил, а рядович Захар Раскудряк из Чернохватова – амбар и мостки-пристань. В общем, как говорил когда-то товарищ Сталин: «Жить стало лучше, жить стало веселей». И это потому, что вместо трети, или даже половины, Иван своим крестьянам оброк до четверти выменьшил, вот и поднялись людишки, забогатели. От того самому владельцу прямая выгода – с бедных-то мужиков много ли возьмешь? А так… Сколько они там ему оброка задолжали? И одеться можно будет, как следует, – сколько ж можно шпынем-то непотребным шататься? – и пожить до весны, как подобает. А уж как затеплеет – в южные края собираться, к Ангоре, к Баязиду. Захватит его Тимур в плен – тут-то Иван и объявится: ну, господин Тамербек, выполняй-ка свое обещание! Где там этот чертов колдун ад-Рушдия? Возвращай-ка к Евдоксе… Выхватить девку из сорок девятого года да поскорее к себе, в свое родное привычное время, к любимой работе, друзьям, к усилителям-колонкам-проигрывателям. Эх, давненько хорошей музыки не слушал, так, поставить что-нибудь веселенькое, типа «Криденс» или «ЭйСи/Ди Си», а можно и классику – «Лед Зеппелин», «Атомик Рустер»… или чего позаковыристее, ван дер Грааф к примеру…

– Так как, господине? – закончив доклад, тиун вопросительно уставился на Раничева. – Сейчас поедем земельки осматривать али попозжее?

– А как там на улице-то? – Иван потянулся.

– Да ведро.

– Ну, раз ведро – поедем, – решительно поднялся с лавки Раничев. Подпоясался – пояс был так себе, ну да ничего – соберет оброк, уж, какой надо, купит.

– Я уже и лошадок приготовил, – почтительно сообщил Хевроний. – У ворот стоят, привязаны.