Загнанная - Кристин Каст

— Я написала целых два новых стиха! — напомнила Крамиша и попыталась всучить мне измятые листки бумаги, но руки у меня задрожали, и от боли я застонала сквозь зубы.

— Дай сюда, — Эрик забрал у Крамиши листки, поднес ко мне и развернул так, чтобы я, Афродита, Дэмьен и Близняшки могли читать одновременно.

Первое стихотворение показалось мне просто бредом.

То, что его связало,

Заставит его убежать.

Найдите место силы,

А их должно быть пять.

Ну-ка сосчитай,

Никого не потеряй!

Ночь

Дух

Кровь

Человечность

Земля

Пусть соединятся,

Но не для борьбы

И не для победы,

А только для судьбы.

За Ночью встанет Дух

За Кровью Человечность,

Последняя Земля —

Так, только так и вечно![8]

— Богиня, у меня голова разболелась от этой дребедени. Как же я ненавижу поэзию с ее вечными головоломками! — воскликнула Афродита.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросила я Дэмьена.

— Мне кажется, это зашифрованная инструкция по изгнанию Калоны. Тут ясно сказано, что можно заставить убежать, то есть уйти отсюда.

— Мы знаем, что значит «убежать», Буквоежка, — рявкнула Эрин.

— Выходит, он всего лишь убежит? — разочарованно спросил Джек. — Честно говоря, я надеялся, что мы сможем его убить.

— Калону нельзя убить, — ответила я. — Он Бессмертный. Его можно заманить в ловушку. Можно прогнать, хотя мне пока трудно представить, что может заставить его сбежать. Так или иначе убить его никак не получится.

— Значит, убежать его заставят какие-то пять собравшись в месте силы, — радостно объявил Джек.

— Знать бы только, кто они такие и где это место, — вздохнула я.

— Наверное, это те, кто олицетворяет эти силы. По крайней мере, мне так кажется. Обратите внимание, они все написаны с большой буквы, значит, это имена собственные, — пояснил Дэмьен.

— Это имена, — кивнула Крамиша.

— Ты знаешь что-нибудь об этом? Кто они такие? — повернулся к ней Дэмьен.

Крамиша смущенно потупилась.

— Нет. Просто когда ты сказал, что это имена, я вдруг поняла — точно!

— Ладно, давай посмотрим следующее. Может там будет какая-то подсказка? — я перевела глаза на второй листочек. Новое стихотворение было совсем коротким, но у меня мурашки поползли по коже.

Она возвращается —

Ее ведет кровь.

Она возвращается —

Ее рана глубока.

Она — как я,

Почти как я!

Человечность спасла ее —

Спасет ли она меня?

— О чем ты думала, когда написала это? — спросила я Крамишу.

— Ни о чем. Это было спросонья. Просто записала слова, которые пришли в голову, — ответила она.

— Мне оно не нравится, — покачала головой Эрин.

— В любом случае, второе стихотворение никак не поможет нам расшифровать первое. Честно говоря, у меня такое чувство, будто это имеет какое-то отношение к тебе, Зои, — сказал Дэмьен. — Возможно, это пророчество о твоей ране и возвращении в Дом Ночи.

— Но кто произносит это пророчество? Кто тот, кто спрашивает о спасении? — Силы стремительно оставляли меня, а глубокая рана на груди начала пульсировать в такт с грохотом сердца.

— Может, Калона? — предположила Афродита. — Ведь первое стихотворение о нем!

— Да, но сдается мне, что у Калоны нет и никогда не было человечности, — возразил Дэмьен.

На этот раз я вовремя прикусила язык и не успела сказать им, что мне кажется, будто Калона не всегда был таким чудовищем, которым стал.

— С другой стороны, мы знаем, что Неферет отвернулась от Никс, а, значит, утратила себя и свою человечность. Возможно, это имеет отношение к Неферет?

— Фу, — скривилась Эрин.

— Она утратила не себя, а свой хренов мозг, — сказала Шони.

— А может, это не про Калону, и не про Неферет, а про того новенького, который стал нежитью? — вдруг сказал Эрик.

— Это мысль! — оживился Дэмьен. — Обратите внимание на строчку про глубокую рану. Мы знаем, что рана Зои действительно смертельна и опасна, и именно кровь ведет ее обратно в Дом Ночи.

— А тот новенький теряет свою человечность. Как и все остальные красные недолетки, — вставила Афродита.

— Эй, полегче, красотка! — искренно оскорбилась Крамиша. — Да у меня завались этой человечности!

— Это сейчас, — пояснил Дэмьен. — Но когда ты очнусь, все было по-другому, верно?

Он произнес это беспристрастным тоном ученого, поэтому Крамиша мгновенно пригладила шерстку.

— А, вот вы о чем. Ну да, точно. Тогда у меня вообще мозгов не было. И тормозов тоже.

— Кажется, со вторым стихотворением мы на правильном пути, — сказал Дэмьен. — Нам очень повезло, что у нас есть Крамиша, поскольку ее поэтический дар позволяет нам всем заглянуть в будущее. Что же касается первого стихотворения… Тут я, признаться, теряюсь догадках. Но я буду думать. Нам нужно будет собраться вместе и устроить хороший мозговой штурм, но как-нибудь потом. Там очень много неясностей… И все-таки Крамиша молодец!

— Да ладно, чего там, — потупилась Крамиша. — Я же поэт-лауреат, нам положено быть гениями.

— Кто-кто? — переспросила Афродита.

Крамиша свирепо уставилась на нее и дернула головой.

— Зои назначила меня поэтом-лауреатом!

Афродита открыла рот, но я поспешила ее перебить:

— Нет, вообще-то мы должны проголосовать за это решение вместе, — я посмотрела на Дэмьена. — Ты как?

— Я — за, — ответил он.

— Я тоже, — согласилась Шони.

— Аналогично. Мы с Близняшкой стоим горой за продвижение женщин во всех областях жизни, — добавила Эрин.

— Я уже отдал свой голос Крамише, — напомнил Эрик.

Мы все посмотрели на Афродиту.

— Да мне фиолетово, — пожала плечами она. — Валяйте!