Особо опасная ведьма - Ольга Мяхар

– Я запомню, – сонно кивнула я и заснула прямо при переходе через портал. Сил бодрствовать больше не было.

– Ди, проснись! Да проснись ты! – оглушил меня счастливый голос Коши.

Я зевнула и с трудом села, обнаружив себя лежащей в небольшой уютной комнатке на мягкой и до безобразия уютной кровати, в одной ночнушке… Не поняла.

– Ди, смотри, там море. Море!

– Океан, – поправила я прыгавшего на подоконнике Кошу, изучая рисунок по подолу ночнушки.

– Ну океан, – отмахнулся он, прилипнув мордочкой к стеклу.

Что-то сжало указательный палец. Подняв правую руку, я увидела на нем тонкую искорку золотого колечка и тут же все вспомнила.

– Кош, а где моя одежда?

– Стирается, – отмахнулся он. – Ди, а мы купаться будем?

– Обязательно. Слушай, а кто меня переодел?

– Как кто? Паша, – даже удивился моей тупости драконник.

Я медленно бурела, а тут еще приоткрылась дверь и в комнату вошел Паша. Вспышка, дым, и вот уже на пороге стоит огромный медведь и с удивлением рассматривает свои лапы.

– У-у-у! – прорычал он, с ужасом глядя на меня.

Я сидела, вся возмущенная, сложив на груди руки.

– Это она оттого, что ты ее голой видел, – подал от окна голос Коша. – Она ж не знает, что мы рубашку и панталоны не снимали.

Щеки пылали красным, а медведь тут же превратился в козла.

– Бе-э-э!

– Сочувствую, – кивнул Коша и снова уставился на море.

– Так, а это у нас что? Ты как сюда попал?

В комнату вошла хозяйка с подносом, на котором дымилась чашка ароматного чая и стояла тарелка с целой горой еще горячих пирожков.

Я немедленно всех простила и с радостью принялась уписывать угощение. Даже козла расколдовала, отчего женщина вскрикнула и, непрерывно крестясь, удалилась на кухню.

Пашка стоял посреди комнаты жутко обиженный и явно желающий мне много чего высказать.

– Паш, иди сюда. – Дракоша отвернулся от окна и поманил его лапкой. – На. – От хвоста была оторвана одна чешуйка и торжественно передана парню, я возмущенно замычала, сидя с набитым ртом, а потому временно не имея права голоса.

– А зачем мне это? – Паша удивленно вертел в руках чешуйку, серебрящуюся в лучах падающего в окно света.

– Как это зачем? Она ж драконья! На тебя ее магия вообще не будет действовать, ну только если через другие предметы: ветром, например, стукнет или еще чего. Хм, жаль, что сами драконы могут быть заколдованы теми, кого согласились считать своими друзьями. Ну да ладно.

– Спасибо, – улыбнулся Паша, а я наконец проглотила злополучный кусок.

– Кошмар, это заговор! Паша, немедленно выброси каку.

Тот только хмыкнул, демонстративно засовывая чешуйку в карман штанов. Я насупилась, но поняла, что возражать бесполезно, а потому храбро решила слезть с кровати.

Пол под ногами качнулся, но устоял, зато я чуть не рухнула. К счастью, меня вовремя схватили за руку и удержали в вертикальном положении.

– Спасибо, – буркнула я, собирая вместе разъезжающиеся ноги.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулся Пашка, помогая мне совершить переход в другой конец комнаты, где стоял кувшин с чистой водой и тазик для умывания. – Давай я тебя подержу, пока ты будешь умываться, – галантно предложил этот разбойник.

Я мысленно представила эту картину и в категоричной форме отказалась, да еще и выставила его из комнаты, объявив, что меня, видите ли, нельзя видеть, когда я в ночнушке. Коша заржал, но был выставлен из комнаты вслед за Пашей и немедленно побежал жаловаться на свои обиды хозяйке, которая как раз доставала из печи новую порцию пирогов с ягодной начинкой.

Оставшись одна, я распахнула окно и подставила лицо прохладному ветру, дующему с океана. Здесь царило лето, впрочем, как и везде за пределами нашего материка. За летом придет осень, потом зима, но это потом, а пока все цвело и благоухало в маленьком аккуратном садике у самых стен дома, находившегося довольно высоко над уровнем моря.

Она вошла незаметно. Я почувствовала ее присутствие, только когда моего плеча коснулась рука с изящным браслетом на запястье.

– Ты обещала, ведьма.

Вот так: ни тебе здравствуй, ни до свидания, а сразу давай и выполняй, что обещала. Да пожалуйста. Не жалко. Кольцо, послушное пальцам, соскользнуло и опустилось в ее узкую ладонь.

Она удалилась молча: гордая и надменная… нет, скорее слишком чужая, чтобы согласно нашим правилам и обычаям сказать что-нибудь вроде простого «спасибо» или последнего «прощай».