Рубин Карашэхра - Наталья Турчанинова

— Хватит врать, — полудемон почти не слушал бреда, что нес Хорхеус, пытаясь пристроить ножки кресла на подоконник так, чтобы, вытряхивая незваного гостя, не потерять при этом ценную мебель.

— Это правда, правда! — орал кер, размахивая крыльями. — И я видел твоего отца! Видел! Он там, внизу! И ты полетишь прямиком под землю вместе с остальными жадными, никуда не годными демонами. И будешь мучиться та-а-а-а-ам…

Эмил удовлетворенно улыбнулся, выдергивая пустое кресло из оконного проема, потом выглянул наружу. Как там этот? Не разбился? Темный силуэт, напоминающий очертаниями перезрелую грушу с крыльями, тяжело пролетел невдалеке, грозя кулаком и невнятно ругаясь.

— Неприятно тебя разочаровывать, — сказал Эмил, с улыбкой глядя ему вслед. — Но мой отец жив. Мой настоящий отец!

Колдун оттолкнул кресло и стал спускаться с башни. Он прошел уже половину пути, когда вспомнил, зачем поднимался наверх, но возвращаться обратно было лень, и полудемон продолжил свой путь. «Надо будет предупредить Мёдвика, чтобы не ходил один в башню, — подумал Эмил, стряхнув паутину с рубашки и продолжая свой путь. — Мало ли что… Кстати, где он, этот мальчишка?»

В жилой части замка было гораздо светлее, теплее и оживленнее. Здесь не водилось кошмарных темных тварей, никто не клянчил угощения и не пугал муками подземного мира.

По дороге Эмилу несколько раз попался деловитый слуга, старательно чистящий серебряные украшения и таскающий выколоченные ковры. Пару дней назад колдуну показалось, что в замке недостаточно чисто, и он устроил прислуге выговор, после которого все стали гораздо проворнее. Не отвечая на почтительный поклон, молодой хозяин замка прошел в свой рабочий кабинет и здесь увидел Мёдвика. Мальчик спал, сидя за столом, уронив кудрявую голову на руки, в окружении небольших коробочек, свертков и бумажных пакетиков.

Колдун улыбнулся, рассматривая своего юного помощника, вдруг задремавшего среди какой-то очень важной работы, и эта улыбка на его смуглом строгом лице оказалась удивительно мягкой. Бесшумно ступая по ковру, Эмил подошел к мальчику и погладил его по спутанным кудрям. Мёдвик вздрогнул, вскинул голову и захлопал глазами:

— Эмил… я уснул.

— Это я вижу, — сказал полудемон все с той же странной улыбкой. — Ты уже закончил? — он указал на разложенные по столу сверточки, и Мёдвик сразу принял деловитый, сосредоточенный вид.

— Нет еще. Я решил… тут надо все разобрать.

— Ну-ну, — неопределенно отозвался Эмил, который никогда не вникал в хозяйственные дела своего помощника и даже не интересовался, какие таинственные травы хранятся в его коробочках.

Колдун еще раз потрепал мальчишку по мягким кудрям и, не снимая сапог, завалился на кровать. На глаза снова попался старый полог с бледной вышивкой на синем фоне. Месяц с хороводом звезд. В детстве этот рисунок казался прекрасным. Эмил прикрыл глаза, стараясь вызвать волшебное детское воспоминание, и из памяти сразу выплыло — тонкая рука, бережно касающаяся его лба под жесткими непослушными кудрями, тревожные глаза на бледном, чуть утомленном лице, голос певучий, нежный, грустный, умоляющий, уговаривающий его: «Эмил, малыш, сынок, нельзя быть таким, нельзя злиться. Ты же хороший мальчик…» Он зажмурился еще сильнее, вспоминая нежный укор в голосе матери, и человеческая часть души застонала от печали и никогда не проходящей тоски по единственному человеку, который любил его таким, какой он есть…

Волосы она убирала в сетку, и две скрученные серебряные нити с кисточками, пропущенные сквозь ячейки плетеной паутинки над ушами, отбрасывали задорные блики в ее бледно-зеленые глаза… «Эмил, малыш, нельзя быть таким!»…

«Демонское отродье! Злобная тварь! Выродок!» — зазвучал в его голове разъяренный мужской голос, заглушая тихую мольбу первого, и из темноты выступило другое лицо. Благородное, с высокомерно оттопыренной нижней губой. Барон Генрик де Кодье, человек, приемный отец Эмила. Так было всегда. Он никогда не давал спокойно побыть вместе с матерью, даже в мыслях. Обязательно нужно вмешаться!

Колдун снова открыл глаза и равнодушно отвел взгляд — полог — всего лишь бледная вылинявшая тряпка.

В комнате было тихо, только за столом деловито копошился Мёдвик. («Интересно, — лениво подумал Эмил, — почему он Мёдвик? На медвежонка совсем не похож. Может быть, из-за кудрей. Они медовые. Как гречишный мед. Нет, пожалуй, как каштановый…») Из этого конца комнаты доносилось приятное шуршание пакетиков, постукивание коробочек и негромкое бормотание. «Это надо переложить сюда, — тихонько убеждал себя Мёдвик, — …так… а сколько осталось наперстянки? …мало осталось… корень совсем высох». А иногда Эмилу слышалось тихое почмокивание — значит, среди своих запасов мальчишка находил какой-то съедобный кусочек и, чтобы тот не испортился, недолго думая отправлял его в рот.

Неожиданно для себя Эмил развеселился. Он приподнялся на постели и взглянул на Мёдвика. Почувствовав взгляд колдуна, мальчик посмотрел на него исподлобья, и его серьезная мордаха снова стала по-детски наивной и любопытной.

— Эмил, — начал он осторожно, — я хотел спросить.

— Спрашивай, — милостиво разрешил колдун.

— А я тебя не отвлекаю?

— Нет.

— Правда, ты ничем не занят?

— Мёдвик, я не сплю, не ем и не медитирую. Что ты хотел?

Мальчик порозовел, засопел и сказал:

— Ты только не сердись, я просто хотел узнать. Вот я живу здесь и помню только замок, только тебя. Скажи, ты меня привел откуда-то или сам создал?

Эмил вспомнил деловитое шуршание мальчишки, сдержал улыбку и ответил серьезно:

— Я тебя создал из мыши. Видишь, какой ты запасливый.

Мальчишка широко распахнул испуганно-удивленные глаза и переспросил тревожным, дрожащим голоском:

— Из мыши?!..

Довольный, Эмил расхохотался:

— Это шутка, мальчик. Я пошутил.

Мёдвик неуверенно улыбнулся, но тревога не исчезла с его лица.

— Нет, правда? Не из мыши?

— Нет. Не бойся.

Похоже, маленький помощник не очень-то поверил этим заверениям. Забавно, но, кажется, он действительно считал, что Эмил способен совершить такое сложное перевоплощение.

Колдун усмехнулся еще раз и снова откинулся на спину, заложив руки за голову… Скучно. Ему снова стало скучно. Хорошо, что скоро можно будет уснуть.

«Нельзя отрываться от реальности, — говорил он сам себе сквозь легкую полудрему. — Тебе слишком быстро начинает надоедать этот мир. Невозможно жить постоянным ожиданием сновидений».

Он уже совсем было уснул, когда теплая детская ладошка прикоснулась к его плечу, и Эмил вскинул голову, очнувшись. Мальчишка Мёдвик держал в руках высокий хрустальный кубок, наполненный прозрачной жидкостью.

— Эмил, ты забыл выпить эликсир. Без него тебе будет сложно возвращаться.