Глаз Охотника - Деннис Л. Маккирнан

Риата кинулась к нему, жадно прильнув к его груди. Она долго прислушивалась и наконец, не поднимая головы, произнесла:

— Он жив, но сердце еле бьется. Его нужно немедленно доставить в безопасное место.

Гвилли и Фэрил переглянулись, и баккан, как будто отвечая на призывный зов колоколов, сказал:

— Монастырь!

После некоторого размышления друзья решили, что это единственно правильный выбор, хотя, по словам Риаты, путь к монастырю был нелегким — семь миль снежных заносов и буераков, — но ничего более подходящего в округе не было.

Пока Риата и Фэрил охраняли покой Медведя, который еще раз тяжело вздохнул и опять затих, Араван при помощи Гвилли соорудил из веревок, ремней и тонких веток найденного бакканом чахлого деревца нечто наподобие волокуши, на которую не без труда удалось поместить Уруса. Эльф впрягся в волокушу и потащил неподвижного человека на юг, куда указала Риата. Остальные помогали ему, чем могли.

В серебристом свете луны варорцы смогли наконец рассмотреть Уруса, о котором так много слышали. Он в точности соответствовал описанию из дневника Пэталь: длинные, спускавшиеся ниже пояса каштановые с рыжинкой волосы, на висках тронутые сединой, такого же цвета седеющая борода. Одет Урус был в темно-коричневый жилет и длинный плащ, подбитый мехом, штаны были заправлены в высокие сапоги с меховой оторочкой. С пояса Медведя свисало грозное оружие — боевой цеп с шипами.

Глаза его были закрыты, но варорцы знали, что они светло-карие, напоминающие янтарь.

Сомнений быть не могло: это был Урус, хоть и едва живой.

Некоторое время путники шли молча, но наконец Гвилли, то и дело пристально вглядывавшийся в снег, озабоченно произнес:

— А ведь Стоука тоже тащили этой дорогой. Так что нам нужно быть настороже.

Риата, шедшая впереди, резко обернулась к ваэрлингу и встревоженно спросила:

— Откуда ты знаешь, Гвилли?

Баккан рассказал эльфийке об их с Фэрил находке и связанных с ней догадках и добавил:

— Там, где мы с Араваном рубили ветки для волокуши, я заметил следы рюкков, хлоков и валгов, ведущие на юг. Странно только, что среди этой нечисти, судя по следам, не было ни раненого валга, ни человека. Возможно, они и правда тащили его на себе.

Риата задумалась и неуверенно проговорила:

— Если Стоук действительно обессилен так же, как Урус, тогда сейчас самое время положить конец злодействам этого чудовища. Иначе, если он восстановит силы…

Гвилли поспешил возразить ей:

— Но его охраняют валги, хлоки и рюкки!

Риата уже хотела было что-то ответить, но в этот момент раздался голос Аравана, которому от тяжести волокуши каждое слово давалось с трудом:

— Перед нами две задачи, одна важнее другой: спасти жизнь Урусу и разделаться со Стоуком. Выход я вижу только один: нужно разделиться. Риата с Фэрил отправятся по следам рюптов и Стоука, а мы с Гвилли доставим Уруса в монастырь и останемся там до его полного выздоровления.

Не успел он произнести эти мудрые слова, как Гвилли и Риата наперебой закричали:

— Разделиться — значит пойти на верную гибель. К тому же никто лучше меня не поставит Уруса на ноги!

— Я не оставлю свою дамми!

Араван, не обращая внимания на возражения, продолжал:

— Выслушайте меня сначала, а потом решайте сами. Во-первых, неизвестно, какие сюрпризы готовит нам погода. Весной она особенно переменчива, и, если разразится буря, следы рюптов будут для нас окончательно потеряны. Во-вторых, Гвилли еще не оправился после удара камнем и не сможет в случае надобности сразиться с ночным отродьем. Мне же он будет незаменимым помощником: он станет разведывать путь. В-третьих, только я в состоянии дотащить Уруса до монастыря. Наконец, наши запасы пищи лежат, растерзанные валгами, на дне каньона, и нам ничего не остается, как охотиться и таким образом добывать себе пропитание. Пока я буду охотиться, Гвилли станет заботиться о Медведе, и наоборот. Мы можем не разделяясь добраться до монастыря и оставаться там до выздоровления Уруса, а потом все вместе отправиться на поиски Стоука. Но, упустив его сейчас, мы неизвестно когда сможем выследить чудовище опять. В далеком прошлом на это ушло около двадцати лет. Поэтому я предлагаю разделиться и не рисковать.

Трудно было что-либо противопоставить неоспоримым доводам Аравана, и друзьям ничего не оставалось, как согласиться с ним. Риата подробнейшим образом описала, как добраться до монастыря, и снабдила Аравана мешочком с лекарственными травами, который извлекла из кармана куртки. Баккан показал дамне и эльфийке след, оставленный ночным народом, а затем нежно обнял и поцеловал Фэрил.

— Береги себя, моя дорогая, и скорее возвращайся ко мне!

Дамна ничего не ответила, только покрепче прижалась к своему баккарану, а затем решительно отошла, готовая двинуться в путь.

Риата в последний раз взглянула на дорогое ей лицо Уруса и прошептала:

— Я буду молиться, чтобы ты скорее поправился!

Наконец она кивнула Фэрил, и они растворились в серебристой ночи. Гвилли долго смотрел им вслед, в глазах его застыла тревога. Когда звуки их шагов замерли вдали, баккан встрепенулся и побежал догонять Аравана.

Некоторое время фигуры эльфийки и дамны еще можно было различить в темноте, но постепенно их дорога отклонилась сильнее на юг, тогда как Гвилли и Араван шли в юго-западном направлении.

Баккан на некоторое время сменил эльфа, упорно и добросовестно таща волокушу. Затем, когда он окончательно выбился из сил, Араван поручил ему разведывать дорогу, которая местами была практически непроходима. Вообще положение друзей было достаточно отчаянным: пустынные заснеженные земли кишели врагами, а Гвилли не смог бы воспользоваться пращой даже в случае крайней нужды. На руках у них был недвижимый товарищ, а впереди — почти непреодолимый путь к монастырю.

Но друзья старались не думать о плохом. Во время одной из остановок Урус снова глубоко вздохнул, и это был хороший знак.

Гвилли с любопытством взглянул на огромного человека и спросил эльфа:

— Как ты думаешь, Араван, волосы и борода у него продолжали расти и подо льдом? Вон они какие длинные!

— Если это так, Гвилли, они росли не очень быстро — примерно так, как он дышит. В общем-то, оно и понятно: всякая жизнь замерзает на морозе. Сам подумай: деревья, кустарники, трава — все живое замирает с наступлением зимы. Даже звери прячутся в норы и берлоги.

Когда они снова остановились передохнуть, взгляд Гвилли упал на сосуд для святой воды, все так же висевший на поясе Уруса. Это была очень красивая вещь цилиндрической формы, из слоновой кости и серебра. Ручка, к которой крепился сосуд, была инкрустирована серебром. К ней была пристегнута серебряная цепочка для того, чтобы носить сосуд на руке. Верхняя часть цилиндра была исписана рунами, на которые Гвилли обратил внимание Аравана.