Чистилище - Сергей Тармашев

Скорее всего, поначалу правительство приказало кремлевскому бункеру доставить доктора Иванова в Раменки своими силами, но «Лидер» или его начальство либо не захотели терять людей, либо люди к тому моменту уже были в курсе, что ничего важного учёный не знает, и любой, кто окажется с ним вне бункера, обречен на смерть. Поэтому кремлёвские как-нибудь грамотно объяснили своё бессилие, после чего стали ждать прибытия из Раменок отрядов смертников. Для них даже припасли проводника, чтобы приманка для зараженных гарантированно вышла живой из подземной Москвы. Недаром доктору Иванову выдали химзащиту столь заметного цвета, и недаром диггера держали в плену несколько дней. Можно себе представить, как перенервничал «Лидер», когда проводник неожиданно повел разведгруппу через минус четвертый! Такая тонкая операция чуть не досталась на съедение мутантам. То-то «Лидер» с таким облегчением в голосе обещал ему подкрепление, когда группа всё-таки выбралась на поверхность! В кремлевском бункере надеются, что зараженные бросятся в погоню за антивирусом и оставят бункер в покое. Пока они поймают доктора Иванова, пока разберутся, что к чему, пройдет время. За которое многие из них мутируют, кого-то сожрут мутанты, кто-то не увидит больше смысла в продолжении осады. Быть может, зараженные и вовсе не станут возобновлять штурм. Короче, как сказал «Лидер», для бункера это шанс. И заплатить за этот шанс должна группа Харитонова.

– Товарищ капитан, что будем делать? – неуверенно повторил Кот. – Они скоро попрут на штурм!

– Попытаемся затаиться! – решил офицер. – Вдруг повезёт и они нас не найдут. В конце концов, они не знают наверняка, что мы здесь. Может, мы успели уйти во дворы и сидим сейчас в какой-нибудь квартире жилого дома! Кот, Шмель, ищите подсобки или подвалы!

Разведчики, низко пригибаясь, скользнули в разные стороны, скрываясь от шарящих по темному магазину прожекторных лучей за длинными рядами книжных стеллажей. Неожиданно в эфире раздался громкий хрип, заходящийся в надрывно-рваном сипении, и звук ударяющегося о пол металла. Харитонов резко обернулся и увидел Жёлудя, содрогающегося в конвульсиях. Боец одной рукой схватился за горло, беспомощно хватая ртом воздух, и пытался другой рукой содрать с себя противогаз, при этом раненого подбрасывало на полу на добрые сантиметров тридцать.

– У Жёлудя судороги! – Краб бросился к раненому и навалился на него сверху, пытаясь удержать на месте и не позволить остаться без противогаза. – Дайте промедол, ему больно!

– Отойдите от него! – закричал доктор Иванов, устремляясь к Крабу. – Он мутирует!

Учёный стал оттаскивать Краба, тот опустил Жёлудя, откатился в сторону, и все замерли, не сводя глаз с конвульсирующего бойца. Задыхающегося Жёлудя подбросило ещё несколько раз, и он затих, безжизненно распластавшись по полу.

– Жёлудь? – Капитан невольно подался вперед. – Резников, ты меня слышишь? Антоха?

– Он умер, – печально произнес учёный. – Инкубационный период инфекции составляет двадцать четыре минуты. После этого человек либо мутирует, либо умирает.

Все невольно уставились на Краба, и тот насупился, съёживаясь под взглядами окружающих.

– Какая-то часть людей мутирует позже, – продолжил доктор Иванов, стараясь не смотреть на Краба. – Это зависит от… – учёный неожиданно замялся, подбирая корректное определение, – …от индивидуальных особенностей организма. Такие люди становятся зараженными и могут мутировать в любую минуту… Но мутация всегда сопровождается конвульсиями, вызванными судорогами мышц и легочной…

Внезапно Жёлудь вскочил и молниеносным прыжком бросился на доктора Иванова, оказавшегося к нему ближе остальных. Он врезался в ученого, хватая его за горло, и оба по инерции покатились по полу. Иванов отчаянно закричал, безуспешно пытаясь отбиться от Жёлудя, стремящегося вгрызться в него зубами прямо через лицевой щиток собственного противогаза. Все ринулись на помощь, но оттащить от доктора намертво вцепившегося в него Жёлудя оказалось непросто. Пока остальные пытались оторвать от жертвы руки нападающего, Краб схватил автомат и с размаха ударил Жёлудя по голове прикладом. Это не помогло, и он ударил ещё и ещё, с глухим хрустом вминая в череп резину противогаза. Жёлудь обмяк, разжимая захват, и его отшвырнули в сторону.

– Уносите доктора, бегом! – выкрикнул капитан, разворачиваясь в сторону выбитых витрин.

Крики ученого услышали снаружи, и россыпи битого стекла уже скрипели под ногами зараженных. В эту же секунду Жёлудь подскочил, срывая с себя противогаз, выхватил нож и с яростным хрипением бросился на офицера. В свете бьющих с улицы прожекторных лучей блеснул клинок и налитые кровью глаза, и капитан выстрелил в упор, опрокидываясь на пол. Лезвие ножа со свистом рассекло воздух в десятке сантиметров от его головы, и Жёлудь дернулся, получив пулю в грудь. Он бешено захрипел, безумно оскаливаясь, и ринулся в атаку, но вторая пуля ударила его в переносицу, разнося затылок в кровавое месиво, и Жёлудь замер, безвольно шатаясь. Его мертвое тело рухнуло, гремя ребризером по полу, и между книжных стеллажей замелькали зараженные с автоматами наперевес. Харитонов вскочил и метнулся следом за Крабом, уносящим на себе Чука в глубь магазина. Остальные бежали впереди него, но убежать от быстро заполняющих магазин зараженных было уже невозможно. К трупу Жёлудя выскочила группа автоматчиков, и позади раздался крик:

– Вот они! Бегут влево! Стоять!!! – Кто-то дал длинную очередь поверх голов.

Впереди из-за шкафов выбежали вооруженные люди с фонарями, в бегущих разведчиков ударили лучи света, и зараженные бросились навстречу.

– Братва! Учёный в оранжевом скафандре! – заорал один из них, на бегу вскидывая автомат. – Кремлевские суки в ОЗК! Вали козлов!!!

Бойцы рванулись в сторону, и очередь зараженного прошла мимо, вспарывая стоящие на стеллажах книги. В воздух взметнулись листы рваной бумаги, и с противоположной стороны магазина донесся крик боли. Передовые враги разразились угрожающими воплями и открыли огонь по петляющим среди шкафов разведчикам. Пули принялись разносить в щепу стеллажи, расшвыривая книги, бойцы залегли, оказавшись в огненном мешке. Отовсюду к месту боя бежали десятки зараженных, и тиски вокруг разведгруппы стремительно сужались.

– Наверх! – капитан увидел неподалеку лестницу. – Шмель, уводи доктора на второй этаж!

Он на мгновение высунулся из-за шкафа и выстрелил в показавшегося в проходе врага. Зараженный упал, корчась от боли, и капитан перешел на беглый огонь. Справа от него Кот, единственный, у кого ещё оставались патроны к автомату, дал длинную очередь прямо через книжные стеллажи, перечеркивая торговый зал свинцовым потоком. Среди зараженных зазвучали крики, и автоматчики попадали на пол, на несколько секунд прекращая огонь. Воспользовавшись этим, разведгруппа метнулась к лестнице и рванулась на второй этаж. Бойцы успели преодолеть первый пролет, когда стрельба загремела вновь. В оранжевую фигуру ученого никто не стрелял, и Шмелю удалось вытащить доктора Иванова из зоны видимости, но на остальных бойцов обрушился шквал огня. Ребризер Чука, лежащего на спине у Краба, одновременно вспороло несколько очередей, обоих бойцов швырнуло на стену, и Краба завалило стоявшими на лестничной клетке стойками с книгами. Кот бросился было к нему, но тут же рухнул, изрешеченный пулями. Харитонов упал рядом, уходя от россыпей свинца, сплошным потоком бьющих над головой в стену, и потерял обзор за истекающими кровью телами своих бойцов. Капитан попытался дотянуться до автомата Кота, но не смог. Снизу, из торгового зала, донеслись какие-то крики, и стрельба неожиданно стихла.