Падшие боги - Антон Грановский

– Откуда он здесь? – спросил Глеб, разглядывая потемневшие от времени, поросшие мхом и подернутые плесенью бревна. – Кто его построил?

– Того не ведаю, – ответил Громол, хмуря брови. – Я сам забредал сюда всего два раза. А далее не ступал никогда, – добавил он, глянув на лес. – Идемте внутрь.

Он шагнул к срубу и распахнул дверцу. Глеб, Айсарана и Васька Ольха последовали за ним.

Внутри было темно и сыро. Голые стены, полусгнивший стол да две старенькие кривые лавки – вот и вся обстановка. Однако дверь была крепкая и изнутри запиралась на ржавый железный засов.

– Вижу, охотники здесь не частые гости, – сказал Глеб, оглядевшись и боязливо поежившись.

Громол усмехнулся и ответил:

– Я не знал ни одного, кто бы здесь останавливался.

– Зачем мы здесь? – спросила Айсарана, робко и недоверчиво поглядывая на охотника.

Громол посмотрел на нее открытым, спокойным взглядом и сказал:

– Я пойду вперед. Разведаю, что да как. А вы останетесь в избушке и будете меня тут дожидаться.

– Ты оставляешь нас здесь? – не поверил своим ушам Васька Ольха. – Но холодный сиверко гонит черные мороки! Скоро они обложат все небо!

– Я поспею до того, как мороки скроют солнце, – пообещал Громол. Он повернулся и, не теряя времени даром, двинулся к двери.

У самой двери остановился, будто в нерешительности, и обернулся.

– Крысун, пошли со мной, – позвал он. – Ежели со мной что случится, вернешься и предупредишь прочих.

Глеб выступил вперед и сказал:

– Громол, давай я с тобой пойду!

Орлов действительно лучше чувствовал себя в лесу, чем в этой сырой бревенчатой могиле, где, казалось, сам воздух пропитан запахом смерти.

Громол подумал и отрицательно качнул головой:

– Нет. Ты можешь заплутать в чащобе и не найти дорогу назад. Со мной пойдет Крысун.

Крысун, однако, не выказал никакого желания покидать избу.

– Я? – недовольно и нервно проговорил он. – С какой стати?

– С такой, что я тебе велю, – невозмутимо ответил охотник.

Тонкие губы охоронца растянулись в усмешке, и он ядовито проговорил:

– Велишь? А ты что за велюн такой?

Вместо ответа Громол положил пальцы на рукоять меча.

– Ладно, ладно, – быстро, пусть и нехотя, согласился Крысун. – Пойду с тобой. Но имей в виду: коли тебя схватят упыри, помогать не стану.

Он вздохнул и шагнул к двери. Громол окинул взглядом лица остающихся и сказал:

– Ежели что, пустите в небо поющую стрелу. Мы услышим и быстро вернемся. Но не стреляйте понапрасну.

Громол вынул из колчана стрелу с костяным полым наконечником, внутри которого сухо постукивал костяной шарик, и протянул ее Глебу.

Тот стушевался и сказал:

– Я не умею стрелять из лука.

– А я умею, – выпалил Васька и схватил стрелу.

Громол кивнул и сказал:

– Когда вернусь, трижды стукну в дверь. После – еще дважды. А потом еще раз. Только тогда открывайте. И еще одно. Ежели мы не оборотимся к вечеру либо к рассвету, переждите в избушке ночь, а утром возвращайтесь к меже по своим же следам. Привал устраивайте только на открытых местах, где много солнца. Все поняли?

– Все, – кивнул за всех Глеб.

Громол раскрыл болтающуюся на плече котомку, достал из нее глиняную бутылочку и протянул ее Глебу.

– Что это? – спросил тот.

– Настой корня золотника, – объяснил охотник. – Выпейте по глотку, и укус оборотня не будет вам страшен.

– Оборотни не смогут нас убить? – с надеждой в голосе спросил Глеб.

– Убить смогут, – возразил Громол. – Оборотить в нечисть – нет.

Глеб усмехнулся:

– Слабое утешение. – Он открыл пробку, взболтнул бутылочку и удивленно проговорил: – Да ведь тут всего два глотка. У тебя есть еще?

– Нет, – качнул головой охотник. – Золотник редок и дорог.

Глеб отпил глоточек и протянул бутылочку Ваське Ольхе.

– Я не буду, – заявил тот.

– Почему? – удивился Глеб.

– Меня Иисус обережет!

Глеб криво усмехнулся и протянул бутылочку Айсаране. Девушка отшатнулась и сказала:

– Мне зелье корневое пить неможно. Меня опосля обсыпает, и в горле перехватывает.

– Аллергия, что ли? Понятно. – Глеб протянул бутылочку Крысуну. – Тогда глотни ты.

– Еще чего! – скривился бывший охоронец. – Лучше рыскать по лесу вонючим оборотнем, чем сдохнуть навсегда.

– Ну, дело твое.

Глеб запечатал бутылочку и вернул ее Громолу. Тот бросил бутылочку и котомку, взглянул на остающихся и громко сказал:

– Да помогут вам боги, друзья!

– Да помогут тебе боги! – хором откликнулись Глеб, Айсарана и Васька Ольха.

Громол распахнул дверь, выпустил наружу Крысуна, а после вышел сам.

Гиблый лес мало чем отличался от любой другой чащобы. Разве что деревья здесь были чуточку мрачнее, небо в просветах между деревьями – темнее, а земля под ногами – волглой и волнующейся, словно кожа огромного гада.

Громол и Крысун чувствовали спинами холод и неуютство, будто десятки невидимых глаз провожали их лютыми, ненавидящими взглядами. Возможно, что так оно и было.

Охотник ступал на землю осторожно и легко, как лесной зверь. Крысун громко топал и пыхтел позади. Шагать по лесу было нелегко. Под ногами чавкало. Сапог запутывался в высокой траве. По лицу норовили хлестнуть жгучие ветки.

Крысун рад был остановиться и двинуть назад, но Громол упрямо шел вперед. Время от времени он приостанавливался, оглядывал стволы деревьев, всматривался в незримые для Крысуна следы на земле и траве, покачивал головой и хмурил черные брови.

Когда Крысун совсем уж выбился из сил и готов был взмолиться об отдыхе, Громол остановился сам и сделал Крысуну знак – стой! Крысун мгновенно подчинился.

Несколько секунд охотник и бывший охоронец стояли на черной тенистой полянке и внимательно вслушивались в звуки окружающего леса. Наконец Громол чуть повернул голову к Крысуну и тихо сказал:

– Мы здесь не одни.

– Не… одни? – только и смог выговорить в ответ Крысун.

Громол качнул головой:

– Нет. Вокруг нас – лесная нечисть.

– Где?

– Везде, – ответил Громол.

Крысун хотел что-то возразить, но вдруг осекся. Глаза его выкатились из орбит, а тощее лицо дернулось, будто в него плеснули кипятком.