Король и спасительница - Кристина Выборнова

— Мда, железные нервы у вашего короля, — проворчала Натка, тоже покосившись на лошадь. — Жить среди зомби… Если они еще и языки так высовывают…

— Далеко до вашего короля ехать? — продолжил выяснять насущные вопросы Лид.

— Далеко, — с удовольствием сказала баба. — Слава ночи, на окраине живем. Редко грабят. По этой дороге суток трое пути.

— Это с отдыхом для животных?

— Ну да, конечно, а как оно без отдыха-то повезет.

— Повезет, — сказал Лид мрачно.

— Ну, без отдыха тогда дня полтора. Только королевский замок стоит на острове посреди глубокой реки. Через мост пускают высокородных…

— Ну и в чем проблема?

— Только высокородных, говорю, без слуг. Если они, конечно, не девушки, — хихикнула баба.

— Господи, — вздохнул Лид и медленно всунул меч обратно себе за спину. — Хорошо, там разберемся. Соня, Натка, Леня, отпустите ее.

Мы с облегчением разжали руки. Баба не сбежала. Огладив черные волосы, заплетенные в толстые косы, она проникновенно сказала Лиду:

— Да ты лучше не ходи туда. Ты больно добрый, высокородный господин. Ты оттуда живой как пить дать не выйдешь.

Уголок губ Лида неожиданно дернулся в слабой усмешке.

— Про мою доброту интересно было бы послушать народу, которым я правил… Видимо, как говорят у моей спасительницы, все познается в сравнении. Больше ты мне не понадобишься.

С этими словами он сдернул с плеча шипострел, оттянул на нем рычажок и отпустил обратно. Небольшой шип с чем-то, вроде широкого пропеллера на тупом конце, вылетел из него и воткнулся женщине острием куда-то в район предплечья. Она ойкнула, закатила глаза и обрушилась на землю, отдавив нам ноги.

— Суток двое проспит, как и ее муж, — деловито сообщил Лид, закидывая шипострел обратно на плечо. — Натка, Леня, оттащите их в кусты. Хороший тут, оказывается, плебс. Запуганный.

— Конечно, это просто прекрасно! — гневно сказала я. — Мечта каждого правителя!

— Я имею в веду, что это хорошо для нас, если они сильно боятся высокородных, — невозмутимо разъяснил Лид. — Соня, я знаю, что плебеи вообще, а в вашем мире — в особенности, способны проводить часы, рассуждая об этических вопросах, но сейчас времени у нас нет. Садись в карету, или, если хочешь, со мной на козлы.

— Ты поедешь на козлах?! — изумилась я. — А как же твоя высокородность?

— Чем это ей повредит? Я хочу посмотреть, как будет управляться животное. Если все будет нормально, передам управление Лене, а пока нам не улыбается всем улететь в канаву из-за неумения твоего родственника.

Натка и Леня, оттащившие несчастных бывших владельцев кареты в лес, вернулись в препоганейшем настроении.

— Здорово, — ворчала подруга, распахивая дверцу. — Просто фильм ужасов. Мы изображаем разбойников с большой дороги, а кругом черные люди, лошадь-зомби и карета-призрак…

— Они не черные, а загорелые, — поправил ее Леня. — Просто очень сильно.

— Ладно-ладно, — буркнула Натка и захлопнула за собой дверцу. Карета качнулась на высоких рессорах.

— Соня, что ты делаешь? — позвал меня Лид. — Садись.

— Ничего, — неловко сказала я, потому что пыталась украдкой запихнуть в пасть лошади-зомби клок травы в надежде, что она подаст признаки жизни. Король мои манипуляции заметил и резко повторил:

— Что ты делаешь? Садись, он не будет есть. Ему теперь ни еда, ни сон не нужны.

Свесившись с козел, он протянул мне руку. Ухватившись за нее, я с трудом взлезла на верхотуру и вопросительно поглядела на освещенное висячим фонарем Лидово лицо. Король успокоительно кивнул мне:

— Все пока что идет нормально, Соня, даже лучше, чем я предполагал. Теперь нам нужно всего лишь придать надлежащий вид нам и карете, пока мы не въехали в королевство…

Он дернул вожжами. Лошадь-зомби послушно тронулась с места и побежала, набирая темп. У меня застучали зубы от дорожных булыжников, я чуть не потеряла равновесие и ухватилась за королевский локоть.

— Ох, ну и дороги у них!

— Зато пробок нет, — неожиданно изрек Лид и снова негромко и не по-королевски, будто Натка, хихикнул.

Некоторое время я провела с королем, завернувшись от холода в наше единственное белое покрывало. К резким поворотам и наклонам, которые совершала карета, а также к зубодробительной трясучке я кое-как адаптировалась, но все-таки на особенно крутых виражах пару раз попыталась свалиться с козел. Лид каждый раз хватал меня в последний момент, бросая из-за этого вожжи — хорошо, что лошадь-зомби бежала на автопилоте.

— Ну все, Соня, хватит, — решительно сказал король, поймав выпадающую с козел меня в третий раз. — Иди сядь внутрь, там безопаснее, и позови сюда Леню. Надеюсь, что при всем своем небольшом уме он до следующий ночи научится править каретой…

Он натянул вожжи, и лошадь послушно встала. Уцепившись за руки Лида, я спрыгнула с козел и, припадая на обе ноги, пошла куда сказано.

Внутри кареты было тепло и довольно уютно: там напротив друг друга стояли два диванчика, плетенные из веток, и горели стоящие под ногами наши фонари. Я передала просьбу короля Лене, опустив нелестные характеристики его умственных способностей. Леня кивнул и выбрался наружу. Через полминуты карета снова тронулась и загрохотала по булыжникам. Натка молча, зажав руки между колен, посмотрела на меня.

— Замерзла, Нат? — сказала я озабоченно. — Хочешь покрывало?

— Да ну, не надо… Эх, Сонька, и во что мы ввязались… Наше величество, конечно, крут, но боюсь что этот их король, который кого-то там съест, куда покруче будет. И главное, не такой принципиальный.

— Зато он дурак. Кто еще будет отбирать мелочь у подданных и натаскивать себе полный дворец женщин?

— Псих, вот кто, — отрезала Натка. — А баба верно сказала: наше величество слишком доброе и правильное… Не говоря уже о том, что колдовать тут как следует не может. Мы-то ладно, но стоит этому Сьедину тебя в плен взять — и хана. Наш дурак высокородный за тебя последнюю рубашку отдаст, и вот тут-то нам и крышка.

— Нат, во-первых, не преувеличивай, — поморщилась я. — Никаких рубашек он за меня пока не отдавал, а руку в кипяток сунул, по-моему, просто от неожиданности и по глупости. И во-вторых, не преуменьшай: никакой он не дурак, а как раз таки очень умный. И ничего он не добрый, так что от сострадания у него руки уж точно не опустятся.

— Ладно, ладно, разошлась… — хмыкнула Натка. — Ты за него сама смотри не отдай последнюю рубашку.

— У меня платье, — буркнула я и забилась в угол, прислонившись виском к зарешеченному окну…

Ехали мы долго-долго: я уже даже начала забывать, как это бывает, когда у тебя не стучат зубы и не подпрыгивают коленки. В довершение всех бед было ужасно душно, потому что на окошках кроме решеток оказалось еще и что-то вроде мутных стекол, а других отверстий в карете не было. Мы с Наткой тупо пялились друг на друга, судорожно зевая от духоты, пока светильники сжигали последний кислород.