Ловец Душ - Марина Ефиминюк

– Ты думаешь, они ее нашли? – широко зевнул он.

Я только пожала плечами и поспешила на лестницу.

Они действительно нашли ее. Зрелище оказалось, прямо скажем, не для слабонервных. Весь коридор и лестница были залиты уже бурой кровью. Запах стоял, как на скотобойне – пахло мясом и тленом. Граф с Александром Михайловичем стояли на верхней ступеньке. Ясноокий, бледный как полотно, старался не наступить на особенно большие засохшие озерца, брезгливо поднимая ноги. Внизу, рядом с обезображенным голым трупом сидела на коленях Соня. Она ревела навзрыд, сотрясаясь все телом и не поднимая склоненной растрепанной головы от окровавленной груди покойной. По углам жались несколько слуг, кстати, их наличие оказалось для меня новостью.

Могу поведать со всей пугающей откровенностью: в том, что осталось от тела, признать Ефросинью было сложно. Похоже, после того как мы спустили ее с лестницы в холл, кто-то самым подлым образом оскоромился ее плечом, ногой и, кажется, парой пальцев. От вида синеющих обрубков со звериными когтями меня моментально скрутило. Желудок сдавил отвратительный спазм. Чтобы не вывернуться наизнанку, я глотнула ртом воздух и взглянула на графа. Тот спокойно рассматривал представшую его взору картину, заложив руки в карманы. Этот псих даже бровью не повел!

Только через пару секунд он заметил мое присутствие, повернулся и дернул губами:

– О, Фрол! Вы, я вижу, проснулись?

Я судорожно кивнула, все еще прижимая ко рту ладонь. В это время, стуча костылями, едва передвигая ноги, к нам приковылял измученный болью Денис:

– Чегт! – только и смог выдавить он, рассматривая синеватую ступню покойной и рыдающую Соню.

– Скажите, – между тем продолжал граф, отчего-то улыбаясь, – вы не слышали ничего странного сегодня ночью?

Я судорожно замотала головой. Тут Денис, будь он неладен, неожиданно решил исправить положение и отсрочить ненужные расспросы. Он театрально взмахнул костылями, изобразив глубокий обморок от увиденного, с расчетом перетянуть на себя внимание собравшихся, но не прикинул точного расстояния до ступеней и очнулся уже в свободном полете. В поисках опоры он увлек за собой графа, схватив того за грудки. Летели они шумно, костеря и друг друга, и замок, как портовые грузчики. В воздухе мелькали то чепец Давидыва, то его ноги в кружевных панталонах, то черный камзол Василия.

Только оказавшись внизу, они расцепились, рванув в разные стороны, как окаченные водой мартовские коты. Громко стеная, Денис попытался подняться на колени. Граф, перенесший падение лучше, подскочил к покалеченному, простите, покалеченной, чтобы помочь встать. Денис завалился на Василия всем телом, попутно, будто ненароком, впечатав локоть в квадратную графскую челюсть. Потом, после череды точных взаимных подсечек, мужчины с грохотом, по громкости сравнимым лишь с надрывными рыданиями Сони, упали на пол. Откатившись друг от друга, они смогли встать на ноги, но оба выглядели крайне раздраженными и помятыми.

Денис вдруг победоносно вскрикнул: «О!» – и поднял вверх посиневший отгрызенный палец Ефросиньи. И тут мой мерзко сжимающийся желудок подвел. Поскальзываясь и спотыкаясь, наплевав на все приличия, я бросилась в свою комнату к ночному горшку.

* * *

Тело Фроси убрали, кровавые следы смыли, но отвратительный трупный запах все еще клубился по огромному замку. На обед Давидыв не вышел. Я же, решив разнюхать ситуацию, словно лазутчик, случайно попавший во вражеский лагерь, спустилась в столовую. Сейчас передо мной стояли две практически невыполнимые задачи: первое, узнать, как выбраться из этого проклятого места, а второе – доказать живущим здесь, что к Фросиной гибели мы с Денисом не имеем никакого отношения. Под натиском непредвиденных обстоятельств Ловец Душ отошел на самое последнее место в списке срочных дел.

Стоило мне открыть дверь, как за столом воцарилась гробовая тишина, разбавляемая редкими, но очень жалобными всхлипами одетой в траур Сони. Она сама как будто усохла, словно со смертью Фроси из ее здорового красивого тела ушли все силы и стать. Евсей, схватившись за голову, пялился на пустую тарелку. Граф оборвал себя на полуслове и уставился в окно.

Обед больше походил на военный совет.

– Фрол, – вдруг подал голос ясноокий, когда я усаживалась на противоположном от Лопатова-Пяткина конце стола, – вы знаете, что меня удивляет более всего?

– Я весь во внимании, милсдарь, – кивнула я, без стеснения накладывая в тарелку круглые, желтые от сливочного масла картофелины.

– Неужели вы и правда ничего не слышали этой ночью? Нам всем показалось, что кто-то кричал!

«Черт, конечно, кричал. Это был Денис, кубарем скатившийся с лестницы!»

– Тогда почему никто не вышел на крик? – Я обвела насмешливым взглядом компашку. – Может быть, все знали, что в замке происходит что-то ужасное, и боялись за свои шкуры? Ну, к примеру, по замку летала выпь?

– Да как ты смеешь?! – вдруг прохрипел Евсей, вскакивая с места. – Как смеешь ты, пришелец, рассуждать, что происходит в этом замке?!

«Наверное, потому, что я знаю, отчего вы ходите к этой поганой реке! Вы мечтаете, надеетесь, что когда-нибудь окажетесь на другом берегу!» – хотелось прошипеть мне, но я cмолчала.

Князь походил на настоящего безумца, глаза его налились кровью, и мне показалось, что в следующее мгновение он набросится на меня с кулаками или же попытается перегрызть глотку. Я весело улыбнулась, разом запихнула в рот половину картофелины и стала с аппетитом прожевывать, запивая сладким вином.

– Сядь, Евсей! – рявкнул граф. Князь вдруг испугался, в одно мгновение потух и стал похож на избитого щенка, поджавшего хвост, а потом и вовсе неслышно шмыгнул за стол. – Фрол, я думаю, нам стоит переговорить с глазу на глаз, – добавил граф.

– Всегда к вашим услугам, – кивнула я и сглотнула, почти не пережевав добрый кусок картошки.

Я уже бывала в его темном кабинете, под завязку забитом книгами. Огромный стол, заваленный исписанными пергаментами, перья и оплавленные свечи в высоких канделябрах. Лопатов-Пяткин проводил в этой комнате едва ли не целые дни.

– Фрол, я считаю, нам пора открыть карты! – заявил он мне в спину, поплотнее закрывая за собой дверь.

Я хмыкнула и повернулась к нему, скрестив руки на груди и громко цокнув. Затем я попыталась незаметно выудить застрявшую между зубов петрушку.

– Скажи, это ты убила Ефросинью, девочка моя? – Его шепот казался практически интимным, словно он завел меня в свой библиотечный гроб ради сцены соблазнения.

– Нет, – покачала я головой и усмехнулась. – Что навело вас, граф, на такие крамольные мысли?

Граф сделал один-единственный шаг и оказался нос к носу со мной. Я непроизвольно отступила назад и уперлась в письменный стол.

– А то, что до твоего с Тамарой приезда в моем замке никого не убивали! Это наводит на мрачные мысли! – Вдруг он яростно выдохнул, схватившись за мою руку. – Зачем ты здесь?