Кофейная ведьма - Алла Вологжанина

Пару недель спустя

Сашка потопталась за дверью, решаясь, а потом нажала на ручку и вошла в больничную палату.

Отдельная, просторная – родители Никиты не пожалели средств. Но во всем остальном – обычная больничная палата. Сколько средств ни не пожалей, больница все равно выше собственной головы не прыгнет. Ну и ладно. Главное – не антураж. Главное, что парень с повязкой на глазу будет жить.

– Привет, – тихо сказала она, – можно к тебе?

– Заходи, раз уж все равно пришла. – Судя по голосу, Никита ей не обрадовался. Да и с чего бы?

– Я… – Она хотела было присесть на край кровати, но все же взяла стул. – Я хотела извиниться. За вот это.

Саша показала рукой на повязку. Удивительно, но Никите она шла. Даже такая – совершенно больничная, из не пойми какого материала, который странным образом имеет нечистый цвет, даже если он на самом деле абсолютно стерилен. Раньше Никита Праворукий был просто школьным красавчиком, теперь же в нем проступало что-то… роковое. Или это следы Колыбельника? Или воспоминания о поцелуе говорили с Сашей вместо голоса разума? Да нет… Парень, сидевший на хитрой шарнирной конструкции, прикидывавшейся кроватью, был Никитой, но не Амарго. И не Колыбельником.

– За то, что глаз мне выколола? – просто спросил Никита. Он тронул повязку и поморщился. – Ну, ты же тем самым меня вроде как спасла. Колыбельник был не подарком. К тому же я быстро понял, что как только он окрепнет, то найдет себе носителя посерьезнее. А мне на прощание песенку споет.

Саша не ответила. Не то чтобы она не знала, что еще сказать. Скорее неловко было переходить к этому вот так, сидя перед человеком, которого сама же покалечила. Никита повернул к ней лицо – чтобы лучше видеть. Движение вышло неловким.

– Знаешь, – задумчиво проговорил он, – если уж за что тебе извиняться, то… я все лежу и думаю… Саша, а если бы ты мне раньше в глаз ткнула? Может, Катя была бы жива?

– Что?.. – Саша аж воздухом подавилась. – Ну, прости, момента подходящего не было. А ты вообще-то не думал, что если бы вы с Егором и той же Катей не накосячили, то была бы жива она, еще куча народа, твой глаз был бы на месте, а Егор не был бы месяц в искусственной коме, что по сути тоже уже практически смерть? А?

– Думал, – просто сказал Никита. – Саш… я ведь сам по себе не беглец из Небытия. Я нормальный человек. Я сдуру и от отчаяния, как только немного оклемался, чуть с собой не покончил. Спасибо, медсестры по мозгам надавали и родителям не сказали. Конечно, я виноват, причем непоправимо. И хоть до смерти измучайся, ничего не исправишь. Саша, я ведь Катьку очень любил.

Повисла пауза. Саше совсем не хотелось все это выслушивать. Разговор заходил куда-то совсем не туда…

– Так что мне тоже есть за что извиниться, – мягко и как-то взросло сказал Никита. – Не в глобальном плане, а просто перед тобой. Тебя-то я совсем не любил, это все Колыбельник. Хотя ты мне, в общем-то, нравилась. По-человечески. Ты красивая, видно, что хорошая, ну, и я, конечно, подозревал, что ты ведьма, настоящая или будущая.

– Ничего себе… Я бы в жизни не подумала, что ты в принципе замечаешь, что я существую. Это я без обид, просто мы же не общались, а я сама по себе незаметная.