Королевская кровь. Расколотый мир - Ирина Котова

Не вышло.

В конце концов Алина просто закрыла лицо руками и бессильно склонилась вперед.

– Завтра попытаемся еще, – ровно сказал Тротт. – Сейчас поешьте. Мне нужно ополоснуться. Если хотите, можете зайти в море – здесь слишком соленая вода и крупных хищников у берегов не водится.

Он снова ткнул ей в руки флягу с водой, несколько сухарей, а сам отошел в сторону, начал раздеваться. Алина туда не смотрела, но по звукам слышала, что он вроде как пытался отстирать одежду, затем начал плескаться сам, что-то шипя сквозь зубы. Видимо, соль щипала раны.

Чистая вода и хлеб придали сил. Алинка пила медленно, хотя могла, наверное, выхлебать все. Но вряд ли у профессора есть другая фляга, а он наверняка тоже хочет пить. И жевала она автоматически – перед глазами то и дело вставала дневная кровавая расправа. Алина прекрасно понимала, что, не убей лорд Макс врагов, скорее всего, убили бы ее саму, – но как заставить себя забыть?

Снова вязко запахло кровью, подкатила тошнота. Алинка сглотнула, положила сухари и флягу на ствол и направилась к морю.

– Все в порядке? – Тротт, с обнаженным торсом, по пояс в воде, стоял и смотрел на нее: глаза принцессы уже переключились на ночное зрение, которое сделало профессора объемным и бесцветным. Крылья его бархатными пятнами касались воды, глаза светились ядовито-зеленым цветом.

– Да, – сипло откликнулась Алинка. – Мне просто тоже нужно помыться.

Сорочку она полоскала прямо на себе, терла, отвернувшись, тканью руки, лицо, шею. Опускалась в воду, пытаясь промыть волосы, но там оказался такой колтун, что все было бесполезно. Алина упрямо проминала его, полоскала – несмотря на то что от соленой воды щипало глаза и ранки от сухарей в уголках рта, а волосы становились только запутаннее и липли к рукам.

Профессор давно вышел из воды, оделся. В конце концов, устав сражаться за чистоту, вышла и Алинка. Кое-как отжала сорочку, села рядом с ним на ствол, выжимая волосы. Лорд Макс ел сухари, размеренно двигая челюстями и запивая водой.

Над ними по отдающим фиолетовым небесам друг за другом шли две ноздреватые луны, далеко впереди виднелось несколько красных пятен на облаках – где-то вдали извергались вулканы. Все незнакомое, чужое, только море шумело точь-в-точь как на Туре. Но пахло иначе, кислее и горше. Алина ежилась: мокрая сорочка холодила тело, ноги болели, а от волос все так же воняло кровью.

– Спасибо, что пришли за мной, – сказала она наконец. – Профессор… объясните, пожалуйста, кто мы такие? Где мы вообще?! Кто эти люди? – в ее голосе снова начали пробиваться истерические нотки.

– Вас выбросило в другой мир после того, как вы бесконтрольно попытались подпитаться от однокурсников, – ответил инляндец таким тоном, будто они сидят на пикнике и ничего странного не происходит. – Вы что-то помните с экзамена?

– Холод… и голод, – жалобно проговорила Алина. – Потоки энергии. И как вы пытались мне помочь. Профессор… что значит «подпитаться»?

Тон стал испуганным, и Тротт недовольно покосился на нее:

– Не вздумайте снова рыдать, Богуславская.

– Извините, – сказала она, шмыгая носом. Слезы текли сами собой. – Извините. Вы только не сердитесь… пожалуйста. Я не всегда такая, правда.

Инляндец непонятно-раздраженно хмыкнул.

– Прекратите. Я вас не съем. Хватит, Алина! Не тратьте силы. Слезы здесь – непозволительная роскошь.

Она вытерла лицо рукавом мокрой сорочки и замерла. И Тротт ровно объяснил:

– Подпитаться – значит поглотить энергию других людей.

И пока она, забыв о слезах, переваривала, добавил:

– Этот мир называется Лортах, он связан с Турой системой периодических пространственных тоннелей. Вторые ипостаси людей, имеющих темную кровь на Туре, каким-то образом при созревании выкидывает сюда. Нас называют дар-тени. Я полагаю, что это связано с присутствием здесь нашего первопредка, Черного Жреца. Как он сюда попал – понятия не имею.

Он замолчал, снова отпил воды. Алинка напряженно думала.

– Вы хотите сказать, что я пью чужую энергию, как Эдик? И в моих предках, возможно, есть кто-то темный? – от удивления она даже запах крови перестала замечать.

– Совершенно точно есть, – педантично поправил профессор. – Ваш отец, Алина.

Алинка вздохнула и пригорюнилась. Плохо, когда не самые радужные догадки о самой себе подтверждаются. Например, о том, что ты внебрачная дочь. На этом фоне даже чудовищное открытие, что ты такая же, как убивший маму демон, не так потрясает. И что лорд Тротт тоже… ой!

– Вы его знаете, лорд Тротт? – с ужасом спросила она. – Моего отца? Это что… вы?

Природник усмехнулся и потряс головой. И долго, слишком долго прожевывал очередной сухарь.

– Упаси боги, – сказал он в конце концов. – Не я. Но ваш отец был моим другом. Он погиб семнадцать лет назад. Его звали Михей Севастьянов, и он был одним из мощнейших магов столетия. Вы наверняка читали о нем.

– Я читала, – подтвердила Алина и замолчала. – Вы мне расскажете про него?

– Потом, Богуславская, – Тротт тяжело поднялся, посмотрел на нее сверху вниз. – Нужно отдохнуть. Иначе, если завтра не получится уйти на Туру, потеряем преимущество во времени. Раньяры будут облетать берег, поэтому идти придется по лесу. Хотите еще пить?

Она сглотнула:

– Да. А нам останется на завтра?

– Я еще найду, – Тротт протянул флягу, и от его уверенности Алина как-то успокоилась. – Пейте. И пойдем спать.

Он выбрал убежище, похожее на то, что использовала она сама, – яму, устланную мхом, под расколовшимся пополам огромным стволом папоротника. Там, под древесными «створками», похожими на раскрытую ракушку, профессор сложил свой мешок, оружие, растянулся на мху и закрыл глаза. Алина, почти замерзшая во влажной сорочке, примостилась рядом.

– Не выходите без меня, – предупредил Тротт. – Если не сможете терпеть, будите.

– Хорошо, – смущенно буркнула принцесса и отвернулась.

Он почти сразу уснул, а она слушала звуки леса, ворочалась, пыталась под сорочкой укутаться крыльями. Ее снова мутило, снова начался озноб. В конце концов Тротт рядом что-то сонно и недовольно пробормотал-проругался на чужом языке, стащил с себя куртку и укрыл ее.

Куртка тоже была влажной, но более плотной, тяжелой и согретой чужим теплом, и Алина, повозившись еще немного и подтянув ноги к груди, тихонько прижалась спиной к боку профессора и все-таки заснула.

Утром пятая принцесса дома Рудлог проснулась от плотного аромата жареного мяса и чуть не захлебнулась слюной. Заворочалась, поджимая ноги и плотнее кутаясь в еще чуть сыроватую кожаную куртку. Половина головы болела так, будто по ней били, и горло, которое сжимал вчерашний мужик, саднило. Да и все тело ломило. И неудивительно. Удивительно, что она еще способна чувствовать, хотеть есть и переживать.