Кольцо Соломона - Джонатан Страуд

— Очень рад, — сказал я. — Отпустил бы ты меня и мог бы сразу спокойно заняться своими делами… не знаю уж, какие у тебя там дела…

Тут я затих и вроде как осекся. Не нравился мне этот блеск в его больших, бледных глазах.

И он снова расплылся в этой своей тонкогубой улыбочке и подался вперед, впившись ногтями в конторку, как будто хотел пронзить слоновую кость насквозь.

— Бартимеус Урукский, — произнес он вполголоса, — неужели ты думаешь, будто после всех хлопот, что ты мне причинил, после того, как ты настроил против меня самого царя Соломона, так, что меня отправили в пустыню ловить разбойников, после того, как ты напал на беднягу Гезери тогда на стройке, после того, как ты непрерывно демонстрировал мне свою наглость и неповиновение, неужели ты думаешь, что после всего этого я возьму и отпущу тебя на волю?

Ну, если так поставить вопрос, пожалуй, это и впрямь было бы странно.

— Но ведь разбойники же, — начал я, — ведь это же благодаря мне…

— Если бы не ты, — отвечал волшебник, — мне вообще не было бы дела до разбойников!

Ну что ж, и это тоже была правда.

— Ладно, — сказал я, — а как насчет жрицы? Ты только что сказал, что…

— Ах да, очаровательная Кирина! — улыбнулся Хаба. — Которая искренне верит, будто простая девчонка из какого-то дикого захолустья может запросто явиться поболтать с Соломоном! Сегодня она будет пировать в моем обществе и дивиться чудесам дворца, а завтра, быть может, если Соломон окажется занят и ему будет не до нее, я сумею убедить ее прогуляться со мной. Быть может, она спустится сюда. Быть может, она забудет о своей дипломатической миссии. Кто знает? И да, раб, я обещал ей, что отпущу тебя на волю, и так тому и быть. Но в уплату за беды, которые ты на меня навлек, ты на прощание сослужишь мне еще одну службу.

Его рука пошарила в складках одежд, достала что-то белое и блестящее и показала его мне. Это была бутылочка. Кругленькая такая бутылочка, наверное, с детский кулачок размером. Изготовлена она была из толстого прозрачного хрусталя, граненого, блестящего и сверкающего, украшенного стеклянными цветами.

— Нравится? — спросил волшебник. — Египетский горный хрусталь. В гробнице нашел.

Я поразмыслил.

— Цветочки несколько лишние. Безвкусица.

— Хм… Ну да, пожалуй, в эпоху третьей династии вкусы и впрямь были простоваты, — согласился Хаба. — Впрочем, тебе, Бартимеус, беспокоиться не о чем. Тебе на них смотреть не придется, потому что ты будешь внутри. Вот этот сосуд, — сказал он, поворачивая его так, чтобы грани засверкали ярче, — станет твоим домом.

Моя сущность съежилась. Крошечное горлышко бутылки разверзлось передо мной, подобно открытой могиле. Я судорожно сглотнул.

— Маловат, пожалуй…

— Я уже давно интересуюсь заклинанием Бесконечного Заточения, — сказал Хаба. — Как ты, Бартимеус, сам вскоре убедишься, оно, по сути дела, является заклятием Отсылания, только вместо того, чтобы вернуть демона в его родное измерение, оно переносит его в какую-нибудь материальную тюрьму. Вон в тех клетках, — он указал себе за спину, на чудовищные сооружения, громоздящиеся за колоннами, — томятся бывшие слуги, которых я «отпустил на волю» подобным же образом. Я бы сделал то же самое с тобой, но бутылка будет полезнее. Запечатав тебя внутри, я преподнесу тебя в дар царю Соломону, в знак моей преданности. Ты пополнишь его коллекцию диковинок. Скажу, что этот предмет называется «Могучий узник» или еще какую-нибудь чушь в этом духе. Это придется ему по вкусу, у него такие примитивные наклонности. Быть может, когда ему надоест глазеть на своих шутов, он будет время от времени разглядывать сквозь стекло твои искаженные черты, а может быть, просто засунет тебя подальше вместе с прочими безделушками и никогда больше в руки не возьмет… — Волшебник пожал плечами. — Но, думаю, в любом случае пройдет не меньше ста лет, прежде чем кто-нибудь взломает печать и выпустит тебя на волю. Как бы то ни было, тебе хватит времени пожалеть о своей дерзости и непочтительности, пока твоя сущность будет медленно разлагаться.

Меня охватила ярость; я шагнул вперед, к краю круга.

— Ну-ну, спокойно! — сказал Хаба. — По условиям заклятия, которым ты призван, ты не можешь причинить мне вреда. Да если бы даже и мог, это было бы неразумно, джиннчик! У меня ведь есть защитник, как ты, возможно, уже знаешь.

Он щелкнул пальцами. Существа в клетках внезапно затихли.

Тень, лежавшая за спиной у Хабы, оторвалась от пола. Она, сворачиваясь, поднималась вверх, точно скручивающийся свиток, все выше и выше, выше головы волшебника, тонкий, как бумага, клок тьмы без каких-либо черт и обличья. Она вздымалась, пока ее плоская черная голова не коснулась каменных блоков потолка. Волшебник рядом с ней казался куклой. И вот она распростерла свои плоские черные руки, все шире, шире, до самых краев свода, и наклонилась, намереваясь охватить меня.