Глубже - Брайан Уильямс

Сара разрывалась между необходимостью выяснить больше и нежеланием еще сильнее расстраивать маму. Но ей нужно было узнать всю правду.

— Стигийцы сказали мне, что Уилл заманил Тэма в ловушку, — произнесла Сара, утешающе сжимая мамины руки. Они были напряженными, жесткими, негнущимися.

— Ради того, чтобы спасти свою никчемную шкуру, — выдохнула старушка. — Но как он только мог? — Она понурила голову, но глаз с Сары не сводила.

Казалось, на секунду гнев покинул ее и на его место пришло ощущение немого непонимания. В эту минуту она куда больше напоминала ту маму, которую помнила Сара — добродушную женщину, которая всю жизнь с такой самоотдачей трудилась для блага своей семьи.

— Не знаю, — прошептала Сара. — Они говорят, он заставил Кэла уйти с ним.

— Так и есть! — Мать Сары в одно мгновение вновь надела уродливую маску мести, согнув и без того сгорбленные плечи, чтобы продемонстрировать свой гнев и вырвав свои руки из ладоней Сары.

— Мы приняли Уилла с распростертыми объятиями, но он уже превратился в грязного, отвратительного верхоземца. — Старая женщина глухо ударила по подлокотнику, сжав зубы. — Он обманул нас… всех нас, и Тэм погиб из-за него.

— Я просто не понимаю, как… почему он так поступил с Тэмом. Как один из моих сыновей мог совершить такое?

— ОН ТЕБЕ НЕ СЫН, ЧЕРТ ПОБЕРИ! — взвыла мать Сары, тяжело вздымая впалую грудь.

Сара отскочила назад — ни разу до этого, за всю свою жизнь, она не слышала, чтобы мать выругалась вслух. Еще она испугалась за мамино здоровье. Женщина была в таком состоянии, что Сара начала волноваться, что она не выдержит всех переживаний.

Затем, вновь успокоившись, старушка взмолилась:

— Ты должна спасти Кэла! — Она наклонилась вперед, по сморщенному лицу покатились слезы. — Ты ведь вернешь Кэла, да, Сара? — произнесла мать, и в ее голосе послышались жесткие, стальные нотки. — Ты спасешь его — обещай мне это!

— Даже если это будет последним, что я смогу сделать, — прошептала Сара и, отвернувшись, стала пристально смотреть на пламя очага.

Момент встречи с мамой, о котором она столько мечтала, был испорчен, осквернен двуличием Уилла. В это мгновение глубокая убежденность Сариной матери в том, что он отвечает за случившееся, положила конец последним сомнениям Сары. Но особенно тяжело ей было сознавать, что после двенадцати долгих лет разлуки их с матерью прочнее всего связывает обоюдная, непреодолимая жажда мести.

Они вслушивались в треск огня. Говорить было не о чем, да никому из них и не хотелось разговаривать — чувства обеих женщин затуманил гнев, жестокая ненависть, которую они обе испытывали к Уиллу.

На улице рядом с домом Ребекка наблюдала, как кони нетерпеливо грызут удила и гремят упряжью, мотая головами. Она облокотилась на дверцу второго экипажа, в котором беспокойно ерзал на сиденье Джо Уэйтс, зажатый между несколькими стигийцами. Он не мигая смотрел на Ребекку в маленькое оконце кареты — лицо Джо казалось испитым, напряженным, а на лбу выступили капли холодного пота.

У дверей дома Джеромов появился стигиец. Тот самый, что сидел рядом с Сарой во время поездки в экипаже в Колонию и без ведома Сары и ее матери прокравшийся в дом через заднюю дверь, чтобы подслушать их разговор из прихожей.

Вскинув голову вверх, он поприветствовал Ребекку. Та ответила ему коротким кивком.

— Все хорошо? — быстро спросил Джо Уэйтс, придвинувшись поближе к окошку экипажа.

— Сядь! — прошипела Ребекка с яростью потревоженной гадюки.

— Но как же моя жена, мои дети? — хрипло произнес Джо, бросив на нее жалкий, полный отчаяния взгляд. — Теперь мне их вернут?

— Может быть. Если будешь умненьким, послушным колонистом и дальше будешь делать все, что тебе скажут, — насмешливо ответила ему Ребекка.

Затем она обратилась к его эскорту в экипаже на щелкающем языке стигийцев:

— Когда мы тут закончим, посадите его в одну камеру с семьей. Разберемся с ними всеми сразу, когда дело будет сделано.

Джо Уэйтс опасливо наблюдал за тем, как стигиец рядом с ним кивнул в ответ Ребекке, а затем мерзко улыбнулся.

Ребекка прошла к первому экипажу, покачивая бедрами: так, она видела, делали не по годам развитые девочки-подростки там, в Верхоземье. То была победная походка Ребекки — она поздравляла себя с успехом. Она почти физически ощущала свою победу, и рот девочки наполнился липкой слюной. Отец гордился бы ею. Она взялась за две проблемы разом, попыталась побороть двух своих врагов, и теперь один будет бороться с другим. В лучшем случае они нейтрализуют друг друга, но даже если, в конце концов, один из них уцелеет, Ребекке так легко будет с ним покончить. Ювелирная работа!

Ребекка остановилась у первого экипажа, в котором сидела старик-стигиец.

— Есть прогресс? — спросил он.

— Она проглотила приманку — да еще и леску, крючок и грузило в придачу.

— Отлично, — сказал Ребекке старый стигиец. — А что насчет лишних свидетелей? — произнес он, склонив голову назад, в сторону стоявшей за ним кареты.

Ребекка одарила его той же доброй, успокаивающей улыбкой, которая произвела такое впечатление на Сару.

— Когда Сара благополучно сядет на Вагонетный поезд, мы порубим Уэйтса с семьей на мелкие кусочки и разбросаем их останки над полями в Западной Пещере. Хорошее получится удобрение для пенсовиков!

Принюхавшись, она состроила рожу, словно почувствовав какой-то гадкий запах.

— То же самое ждет и эту никчемную старую ведьму, — произнесла она, ткнув большим пальцем в сторону дома Джеромов.

Старый стигиец одобряюще кивнул, и девочка довольно расхохоталась.