Девятнадцать минут - Джоди Пиколт

— Льюис, возьми отпуск, — сказал он.

— Спасибо, Хью. Я ценю твою заботу. — Льюис поднял глаза на написанное на доске уравнение, которое пытался решить. — Но сейчас мне действительно очень нужно быть здесь. Это отвлекает меня от мыслей о необходимости быть там.

Взяв кусок мела, Льюис начал выводить на доске длинные аккуратные ряды цифр, и это его успокаивало.

Он понимал, что существует различие между тем, что делает тебя счастливым, и тем, что не делает. Фокус состоял в том, чтобы убедить себя, что это одно и то же.

Хью опустил ладонь на руку Льюиса, остановив ее посреди уравнения.

— Наверное, я неправильно выразился. Нам нужно, чтобы ты взял отпуск.

Льюис уставился на него.

— Ах да, понимаю, — ответил он, хотя ничего не понимал. Если Льюис хотел отделить свою работу от домашних проблем, то почему колледж не делает то же самое?

Хотя…

Возможно, он неправ. Если ты не уверен в решениях, которые принимаешь как отец, разве можно не обращать внимания на слабые места своих теорий с той же уверенностью, которая была у тебя как у профессионала? Или такие решения будут шаткими, как замок на песке?

— Ненадолго, — сказал Хью. — Так лучше.

«Для кого?» — подумал Льюис, но ничего не сказал, пока не услышал, как Хью закрыл за собой дверь.

Когда заведующий кафедрой ушел, Льюис опять взял мел. Он всматривался в уравнение, пока части не слились в одно целое. Тогда он начал яростно писать, как композитор, пальцы которого не поспевают за симфонией, звучащей в его голове. Как он раньше этого не понял? Всем известно — если разделить реальность на ожидания, получим коэффициент счастья Но если разделить ожидания на реальность, то получим не противоположность счастью. Льюис понял, что в результате получается надежда.

Чистая логика: предположим, реальность — это константа ожидания должны быть больше реальности, чтобы в результате получился оптимизм. С другой стороны, пессимист — это человек, чьи ожидания ниже реальности, дробь убывающей доходности. Человек устроен так, что это число приближается к нулю, но никогда не равняется ему, поскольку человек никогда не теряет надежду окончательно, при малейшем толчке она появляется вновь.

Льюис отступил на несколько шагов, глядя на написанное. Тому, кто был счастлив, понадобится совсем немного надежды взамен. И наоборот, оптимист потому и оптимист, что хочет верить во что-то лучшее, чем реальность.

Он начал обдумывать, могут ли быть из этого правила исключения: может ли счастливый человек надеяться на что-то, может ли несчастный оставить всякую надежду на лучшее. И это привело мысли Льюиса к Питеру.

Стоя перед доской, он заплакал. Его руки и рукава были покрыты белой меловой пылью, словно он стал привидением.

В кабинете помешанных, как Патрик любя называл про себя программистов, которые взламывали жесткие диски в поисках порнографии и отрывков из «Поваренной книги анархиста[12]», было полно компьютеров. Кроме изъятого из комнаты Питера Хьютона, были еще несколько из Стерлинг Хай, включая тот, что стоял в приемной директора, и те, которыми пользовались в библиотеке.

— Он мастер, — сказал Орест, парень, который (Патрик мог поклясться) сам был еще слишком юным, чтобы закончить школу. — Речь идет не только о создании сайтов. Он знал свое дело.

Он вытащил несколько файлов из недр компьютера Питера, графические файлы, которые ничего не сказали Патрику, пока программист не нажал несколько клавиш. Неожиданно на экране появилось трехмерное изображение дракона и дыхнуло на них огнем.

— Ого! — воскликнул Патрик.

— Ага. Могу сказать, что он создал несколько компьютерных игр и даже выложил их на нескольких специальных сайтах, где можно получить отзывы игроков.

— И есть на этих сайтах какие-то сообщения?

— Чувак, ты меня недооцениваешь, — сказал Орест и открыл один из заранее отмеченных сайтов. — Питер входил под именем Death Wish. Это…

— …рок-группа, — закончил Патрик. — Я знаю.

— Это не просто группа, — с благоговением возразил Орест, пока его пальцы порхали над клавиатурой. — Это современный голос коллективного сознания.

— Скажи это Типпер Гор.

— Кому?

Патрик рассмеялся:

— Похоже, это было еще до твоего рождения.

— А кого ты слушал, когда был подростком?

— Пещерного человека, который стучал одним камнем о другой, — сухо ответил Патрик.

На экране возник ряд сообщений от DeathWish. Большинство из них представляли собой рекомендации и отзывы о других играх на сайте. В двух были цитаты из песен «DeathWish».

— Вот мое любимое, — сказал Орест и прокрутил вниз.

Сообщение от: DeathWish

Кому: Аид 1991

Этот город — отстой. В эти выходные здесь состоится фестиваль рукоделия, куда придут старые кошелки, чтобы похвастаться своими паршивыми поделками. Надо было назвать это фестивалем дерьма. Я собираюсь засесть в кустах возле церкви. Цель бабульки, переходящие улицу. Десять очков каждая.

Патрик откинулся на спинку кресла.

— Ну, это ничего не доказывает.

— Ага, — ответил Орест. — Фестивали рукоделия — это действительно тоска смертная. Но посмотри на это. — Он развернул свое кресло и потянулся к другому терминалу, установленному на столе. — Он взломал защиту школьных компьютеров.

— Зачем? Исправить отметки?

— Нет. Программа, которую он написал, прошла сквозь защиту школьной системы в 9:58.

— В это время взорвалась машина, — пробормотал Патрик. Орест развернул монитор к Патрику.

— Вот это было на каждом экране каждого компьютера в школе.

Патрик не отрывал взгляда от фиолетового экрана, на котором, как свиток, разворачивались горящие красные буквы: «КТО НЕ СПРЯТАЛСЯ, Я НЕ ВИНОВАТ».

Джордан уже сидел за столом, когда охранник ввел в комнату Питера Хьютона.

— Спасибо, — сказал он охраннику, глядя на Питера, который осматривал комнату. Его глаза загорелись при взгляде на единственное окно. Джордан снова и снова видел этот взгляд у своих подзащитных. Как быстро обычный человек превращается в животное, попавшее в клетку. И снова возникает вопрос о курице и яйце: они становились животными, потому что попадали в тюрьму… или попадали в тюрьму, потому что были животными?

— Садись, — сказал он, но Питер остался стоять.

Не обращая внимания, Джордан начал говорить.