Маг при дворе ее величества - Кристофер Сташеф

— Да, — вздохнул Мэт. — Похоже, мне никуда не деться от принцессы.

— Что-то ты говоришь об этом без радости. — Дракон покосился на него с подозрением. — Может, тебе надо разобраться, почему ты это делаешь?

— Почему?.. — машинально начал Мэт и вдруг осекся. Мотивировка вдруг ускользнула от него. — Ты прав. Почему я это делаю? Может, потому...

— Ну-ну?

— Потому, может быть, что там, в моем мире, я не слишком многого достиг во всем, чем занимался. А чем я только не занимался! Здесь же, у вас, мои знания идут в дело. Стоит сложить захудалого ученого, посредственного поэта, сомнительного логика и никудышного солдата — и получится маг. В общем, приятное чувство, когда тебе кое-что удается и есть шансы на успех. Все половинчатые дары, с которыми я родился, тут в сумме дают один большой Дар.

— Но талант тоже надо упражнять, даже магический, — заметил дракон. — Твои знания помогают тебе в этом?

— Вроде нет... Хотя, погоди, некоторым образом — да. Я немного упражнялся в логике и научной методологии. С их помощью можно запросто установись законы магии.

— Опять ты за свое. Я уже говорил тебе, что у магии законов не бывает.

— Должны быть законы и правила, — упрямо сказал Мэт. — Надо только до них добраться. Взять несколько разных случаев, посмотреть, что у них общего и что из этого вытекает. Достаточно вычислить одно соотношение, и сразу все поймешь.

Стегоман выписал головой мертвую петлю.

— Слова я слышу, а смысл до меня не доходит. Это что же получается? Если у меня, к примеру, два золотых, а я хочу десять, мне стоит только написать на пергаменте цифру 2, а после переделать ее на 10, и у меня в кошельке появится десять золотых?

— Нет, нет! Символ — это не вещь. По крайней мере не в моем мире...

У Мэта дрогнул голос, и на миг поплыло перед глазами. Здесь-то символ как раз и был вещью — во всяком случае, был с ней тесно связан. А слова — суть звучащие символы. Значит, если правильно их выговаривать, они могут непосредственно влиять на вещи. Все дело в том, чтобы эффективно пускать в ход слова-символы.

Ну, поэзия-то здесь точно работала. Причем рифма явно помогала. Может быть, звучание слов, усиленное рифмой, дает какой-то магический резонанс? Что там говорил наш профессор о поэзии? Он говорил про ее плотность. У хорошей поэзии плотность гораздо больше, чем у прозы. Она отягощена образами, каждый из которых несет в себе многозначность.

Следовательно, чем лучше стихи, тем сильнее их магия.

А если их петь? Наверное, это увеличит кпд, особенно при совпадении тона и содержания. Жаль, что у него нет голоса.

Когда мелодия и слова специально подобраны, усиливают друг друга и свою многозначность — вот когда будет ударный эффект.

Все выстраивалось на удивление логично — почему же тут никто не разобрался, каким образом устроена магия?

Ответ пришел как озарение. Мэт в своем анализе прибегал к линейному мышлению. Но в этом мире мысль нелинейна. Тут люди мыслят цельными понятиями, не разбивая их на части. Для них магия — вещь в себе, а не серия процессов. Мэт думал, что ему придется поломать голову над тем, как она устроена, а оказалось, что его линейный подход дает колоссальное преимущество.

Прикосновение к плечу напомнило ему, что он не один, и, оглянувшись, он удивился, как далеко они отошли от костра. Стегоман стоял за ним, притихнув, навострив уши.

— Послушай! — тихо сказал он. — Слышишь?

Почти тотчас же Мэт услышал далекий женский крик.

— Принцесса! — выдохнул дракон.

— Или Саесса. — Мэт взлетел ему на спину и уселся между двух зубцов. — Что там могло случиться?

В эту минуту они услышали со стороны лагеря волчий вой.